Шаг во тьму

Черт бы его побрал! Старик дубль два? Опять будет рассказывать, насколько же это опасно – соваться за пределы области, туда, где мы толком не знаем, на что способны суки?

– О чем гадаешь, Храмовник? Рассказал я Старику о твоих похождениях или не рассказал?

– О каких похождениях?

Виктор сморщился. Играть в прокурора он явно не собирался. Плеснул вина в один бокал, потянулся к другому, но я прикрыл его рукой. Не люблю вина.

Виктор пожал плечами. Заговорил, не глядя на меня, покручивая вино в бокале:

– Ничего я Старику не сказал, Храмовник.

– Почему… – пробормотал он и снова замолчал, уставившись в бокал.

А я разглядывал его и никак не мог понять, что у него на душе. Странное выражение…

Там явно была досада на меня, но было и что-то еще… На миг мне показалось, что ему будто неловко за что-то…

Никогда его таким не видел.

Виктор тяжело вздохнул, на что-то решаясь.

Он посмотрел на меня.

Я неопределенно дернул головой.

Но Виктор не смотрел на меня. Он говорил, словно не слышал, уставившись в стол перед собой.

– Но я предупреждаю тебя, Крамер: не обольщайся. Старик любит тебя, для него это тяжелый выбор, но тот был тяжелее. – Виктор кивнул, не поднимая глаз. Сам себе. – Тот был тяжелее. Старик выбрал долг. И в этот раз… – Он посмотрел на меня. – Некоторые выборы тянут за собой другие, Храмовник.

Теперь он не прятал глаз, ловил мой взгляд.

– Тебе, может быть, наплевать на себя, Храмовник. Это твое дело. Но подумай о Старике, Крамер. Ему уже пришлось однажды делать выбор – выбор, хуже которого нет. Не заставляй его делать это снова. Не рви его сердце еще раз…

– Еще раз… – процедил я сквозь зубы. – При чем тут тот раз?! И при чем тут я?! Если бы он не отрезал себе ноги, разве не было бы только хуже?! Ну, месяц бы он еще протянул.

Потом покачал головой, отказываясь верить.

Он убрал руки, поглядел на меня. Почти безнадежно пробормотал, будто и не мне вовсе:

– Да при чем здесь ноги…

– Ты в самом деле не понимаешь? – Он, прищурившись, смотрел на меня. Кажется, в самом деле пытаясь разобраться, что творится со мной.

На миг мне даже показалось, что сейчас в его глазах есть что-то такое, чего раньше никогда не было, – настоящее, человеческое.