Шаг во тьму

От дороги осталось одно название, машину кренило с бока на бок.

А потом к играющему в салочки солнечному касанию добавилось еще одно… Холодноватое, изнутри висков.

Робкое. Без заигрывания, как в прошлый раз. Просто тихое, довольное прикосновение – дарящее кусочек тихой радости. Как горловое урчание сытой кошки. Приветливое, но занятое – мечтой, дремой, сладким сном… Коснулось – и ушло.

Холмики сошли на нет, я выкатился к дому Старика.

Дом высился глухой черной стеной. В кабинете свет не горел.

Вообще-то в такое время я к Старику давно не наведывался. Обычно либо рано утром, либо ночью. А если он еще спит?

И, хмурый, возьмет да и пошлет меня подальше…

Я постоял на крыльце, не решаясь звонить. Может, и спит. Но и ждать, пока проснется, я не могу. Ставки сделаны. Весь расчет именно на то, что я буду у него – милый, послушный Владик…

Я надавил на кнопку.

Мне пришлось ждать пару минут, пока щелкнули замки и показался Старик.

Какой-то взъерошенный, хотя не сонный, а скорее возбужденный. Он вздохнул и, не приглашая войти, не откатываясь с прохода, тяжело глядел на меня.

– Опять девочку мучить пришел, зараза конопатая…

Голос у него был хрипловатый, он откашлялся. И кажется, нет у него в лице ни капельки привычной шутливости. Всерьез он это все. Ох, и правда не в духе.

– Нет, дед Юр. Просто так. Можно?

В доказательство я протянул мои верительные грамоты – бумажный пакет.

Старик, прищурившись, молча глядел на меня.

Потом отобрал пакет, поставил себе на колени, размотал горловину – вощеная бумага хрустела как новогодний снежок – и заглянул внутрь. Придирчиво изучил содержимое. Из пакета тянуло ароматическим чаем – любит Старик ужасно эти немецкие смеси. Еще там пара лаймов, их он тоже любит. Горький шоколад. Смесь орехов и сушеных фруктов.

Старик хмыкнул, все еще недоверчиво. Нехотя откатился с прохода:

Солнце зашло, тоскливые цвета заката уступили теплому свету ламп.

В коридоре я помешкал, слушая, как он хозяйничает, в стеклянном звоне и шипении электрического чайника.

В сокрушающие кухонные запахи тонкими струйками вплетался запах кожаных переплетов, бумаги, книжного клея – запах древности и знаний.

Где-то здесь и книга той паучихи. С «живым» переплетом, не идущим в сравнение ни с.