Шаг во тьму

Пусть будет светло!

Проверил руку – убедился, что ничего там не воспалилось. Не дождешься, сука! На мне все царапины заживают лучше, чем на собаке.

Нашел в шкафу свежую рубашку, натянул парадные Джинсы – вельветовые, с лайкрой. Потуже затянул ремень с серебряной пряжкой – люблю серебро. Набросил мою любимую косуху. – ту, что с автографом Криса Джонсона на рукаве.

Сам красный маркер, конечно, давно стерся. Но, прежде чем он стерся, размашистую роспись прошили серебряной нитью. Я потрогал выступающие стежки, металлические на ощупь.

Прохладные, приятно жесткие.

Как и я сейчас внутри.

Ты думала, сука, шлепок отгонит меня?

Оставив свет – пусть горит! пусть дома будет светло, хоть меня здесь и не будет! – я захлопнул дверь и побежал по темной лестнице вниз.

С болезненным любопытством прислушиваясь к себе – не вернулся ли страх?

Страха не было. Правда, это не значит, что он не вернется. Например, через час, когда боевой настрой потихоньку схлынет. А уж через день – следующей ночью, во время сна…

Я скрипнул зубами, распахивая дверь, и вышел на улицу, в холодный осенний воздух.

За сон ты мне ответишь, сука. Ответишь!

Сверху, из окна моей второй комнаты, падал квадрат теплого света. «Козлик» притаился за его границей в темноте.

Я забрался в машину, захлопнул дверцу, завел мотор, но сразу машину не тронул. Сначала включил магнитолу. Подождал, пока процессор пробежит все оглавление флэшки с эмпэтришками. Заранее поднимая громкость. В приятном ожидании гадая, что же выбросит наугад…

Из динамиков грянула бравурная иноходь Crowning of Atlantis.

To, что надо! Exactly!

Я тронулся, лихо развернулся и выбрался на дорогу – совершенно пустую сейчас. Третий час ночи. Даже светлых окон в домах почти нет. Лишь темное небо, пустые улицы и рыжий свет фонарей.

Я прибавил газу и понесся к центру под бушующий Therion.

Коронацию атлантов сменил божественный Мидгард. С тихого распева взмывающий к небесам…

Музыка наполняла машину, заполняла меня, весь мир вокруг сплетающимися мелодиями и голосами.

Ловила в переплетение тем, утягивала в себя… Туда, где ты – пуп вселенной и все боги мира сейчас рядом, кружатся вокруг, разыгрывая прекраснейшее представление – все для тебя одного.

Какая же я люблю его музыку. Тонкая и бушующая, полноводная и многоголосая, и мелодичная, и так изумительно выточенная… Красивая в каждой мелочи, точно слаженной с другими…

Словно дыхание другого мира – иного, более совершенного. Такого, каким должен был бы быть этот мир…

Я вздохнул.