Шаг во тьму

Чьи-то душисто-прохладные, как бергамот, пальцы ощупывали меня, как статуэтку в темноте, пытаясь понять, что же это.

Прежде чем я успел собраться и вытолкнуть их прочь, сами ушли. Меня узнали, и шаловливые пальчики убрались прочь, не пытаясь пробраться поглубже в мои мысли и ощущения, почувствовав мое раздражение этой бесцеремонностью.

Дорога умерла. Осталась лишь едва приметная колея, ныряющая то вправо, то влево, огибая очередной холмик.

Наконец-то я различил огоньки, прыгающие за невидимыми прутьями кустов. На первом этаже горит свет.

Я выбрался к дому, приткнул «козленка» на крошечной полянке перед крыльцом и заглушил мотор.

Посидел, слушая музыку. Надо было выключать, но я никак не мог оторваться от мелодии – такой совершенной, так чудно переливающейся из одной сладости в другую…

Или побаиваешься того, что придется сделать?

Но и мелодию дослушать хотелось…

Потом развернулся к соседнему креслу, подтянул к себе большой бумажный пакет с продуктами, обнял его правой рукой и очень осторожно вместил в объятия левой.

Рука тут же отозвалась тупой болью. Осторожнее надо будет…

Поворачиваясь всем корпусом, чтобы левая рука работала с плечом как неподвижное целое, осторожно выбрался из машины, захлопнул дверцу и взошел на крыльцо.

В левой руке разгоралась боль, но держать пакет надо ей. Правая мне еще понадобится.

Я встал под массивной металлической дверью, резко выбивавшейся из облика всего домика – такого старенького и заброшенного с виду, – и позвонил.

Ждать пришлось минуты две.

Сначала в окне сбоку, за горизонтальными полосками жалюзи, в светлых линиях мелькнула тень.

Через несколько секунд громко щелкнул замок. Я потянул на себя тяжелую металлическую дверь и вошел.

На миг я увидел его улыбку, но она тут же спряталась жестких складках его лица.

Старик… У него всего один клок седых волос на левом виске, а остальные черные, как смоль. На самом деле ему пятьдесят один, а в силе рукопожатия он даст фору любому из нас. Да и не только в телесной силе – он куда опытнее любого из нас.

Старик давил этих чертовых сук, когда я еще с горшка под стол бегал.

Давил их умело и много. До тех пор, пока не потерял обе ноги и левую руку.

– Вот, к чаю попить привез… – начал я.

Голубые глаза старика буравили меня, и я знал, что он прекрасно читает все мои мысли.

– Ага, к чаю… Знаем мы ваш чай. Нет чтоб хоть раз в год просто так старика навестить. Куда там!

Он раздраженно хлопнул правой рукой и протезом левой по колесам кресла, от души дернул ободы.