Шаг во тьму

Но, оставшись один на один…

Где-то был расшатанный камень. И теперь, когда ярость наполнила силой ее удары, а крыса больше не отвлекала, она выбила его. Протиснулась туда своим ледяным щупальцем, а я даже не заметил, где, как, когда…

Ужас обдал меня удушливой волной, и на этот раз я не смог уклониться. Она дергала за ниточки моей души как хотела. Она хозяйничала в моей голове…

Я хотел все бросить, я хотел все забыть и просто убраться отсюда! Просто убраться!

Это была игра, в которой я проиграл, а теперь хватит, отпусти, я уйду! Отпусти!

Теперь я четче чувствовал отзвуки ее мыслей.

Она меня не отпустит. Не отгонит прочь, как тех крыс. Слишком долго она грызла мою защиту, слишком долго бесилась, что не может ее пробить, – не могла ни сегодня, ни десятки раз до этого. А ведь это из-за меня с ней делали так, чтобы ее душила ярость, она чувствовала, что из-за меня, о, как хорошо чувствовала! Это слишком много, чтобы теперь просто окатить меня страхом и отпустить. Нет уж. О, нет!

Жернова все глубже вгрызались в меня.

Вихрь воспоминаний, ассоциаций, ощущений…

Сознание вспыхивало и гасло, как под качающимся на ветру фонарем, выдергивая на свет то один осколок памяти, то другой…

Я уже ничего не хотел. Я уже не мог хотеть: она разорвала мою волю на тысячи клочков и пустила по ветру. И теперь взялась за то, что было глубже. Долбила мою память, мои мечты, саму способность мыслить. Ледяным ломом курочила тонкую механику души, с наслаждением врубаясь все глубже…

– Дурак! Мальчишка! Щенок!

Где-то вдали – весь мир был от меня вдали, – словно через толстый слой ваты, я слышал, как вокруг стола носились крысы, запрыгивая туда и тут же с писком срываясь прочь.

А еще рядом был Старик, он отвлек на себя часть ее ярости…

Да и сама ярость стала не так сильна. Над ухом скрипели колеса, а самого меня волокло по полу, унося все дальше и дальше от ручной дьяволицы.

Шею холодили стальные пальцы протеза – им старик подцепил меня за воротник.

А правой рукой крутил колеса, откатываясь назад. Оттаскивая и себя, и меня.

– Что за детский сад, Крамер! Силушки у него немерено, видите ли. Он уже и без крыс может ее держать, видите ли… Да она могла тебя раздавить, как гнилую виноградину! Дур-рак… Вырастил, на свою голову…

– Все, все, я сам… – пробормотал я.

Старик не обратил внимания. Он еще ниже нагнулся ко мне, приобнял протезом и легко оторвал от пола.