Шаг во тьму

Но сейчас я различал каждое движение ледяных щупальцев, каждого по отдельности и всех вместе, понимал то, что она пыталась делать, и даже успевал сообразить, как с этим бороться… И запоминал. Все, что она делала. Каждую мелочь.

Давление вдруг пропало.

Ее пальцы бессильно сползли по щекам, руки упали вниз. Она засмеялась сквозь зубы. Сначала едва-едва, а потом захохотала, закинув голову, обреченно, не скрывая отчаяния. Смеялась над собственным бессилием. Потом, не переставая смеяться, уронила голову на грудь…

Я остановился над ней.

Она медленно подняла лицо.

Очень серьезное. Ни злости, ни презрения. Лишь холодная отрешенность.

– Хорошо, делай свое дело. Только, ради всего, что тебе дорого, сделай это быстро. Там, на алтаре, лежит нож.

Она наклонила голову вбок, откинула назад волосы, обнажив шею. Жилка пульсировала под кожей.

– Вы меня с кем-то путаете, сударыня. Я вовсе не святоша. Не рыцарь и не джентльмен. Я – охотник. И от лишней удавки для твари вроде тебя никогда не откажусь.

Она медленно-медленно подняла голову.

Я пускал ее к тому, что сейчас будет.

На миг я встретился глазами с ее правым глазом – и ее лицо исказилось. Может быть, там было презрение. Может быть, отвращение. Может быть, отчаяние…

Не знаю. Ее кулак выстрелил в меня сильно и резко. Но я ждал чего-то такого. Дернулся в сторону, защищаясь рукой, и кулак не ударил меня в пах, как она целила. Только я забыл, что левая рука у меня сейчас не в лучшей форме…

Кажется, я взвыл от боли – не знаю.

А она уже вскочила на ноги и навалилась на алтарь, пытаясь дотянуться до ножа. И дотянулась бы, если бы не сотрясение мозга. Ее шатнуло в сторону, рука с длинными ногтями, сейчас черно-бурыми от засохшей под ними крови мальчишки, царапнула пластину в десяти сантиметрах oт ручки ножа.

Стискивая зубы, чтобы не выть от боли в левой руке, я шагнул за ней следом, навалился на нее, не давая двинуться, а правой рукой схватил за волосы.

– Сволочь!.. – взвизгнула она.

Вцепилась в мою руку, всаживая ногти, но мою кисть защищали ее же волосы, а запястье под толстой кожей плаща. Даже Харону она была не по зубам, а тут всего лишь какие-то жалкие ногти.

Она попыталась упереться ногами, но каменные плиты были ровные и гладкие. Я легко тащил ее. Прочь от света, от сотен пылающих свечей, окруживших алтарь и козлиную морду.