Шагая над бездной. Наследники магии

Почему-то само понимание того, что меня корежит от желания, а он умудряется спокойно рассуждать о высоком, невероятно бесило.

– С Лами все иначе, – ответил он, чуть качнув головой. – С Лами мы слишком давно, но между нами никогда не было такого дикого желания. Она меня любит, она меня всегда ждет. Она – душа моего дома.

– Так и иди к ней! – выкрикнула я, высвобождая свои руки и отталкивая его. – Не трогай меня! Не целуй! Не мучай этим! Я же не нужна тебе, Диар.

Но вместо того чтобы прислушаться, он снова сгреб меня в объятия, усадил перед собой и притянул ближе.

– Мне страшно, Эли, – неожиданно тихо признался Кел.

И всего одной простой фразой умудрился заставить меня напрячься и мгновенно забыть обо всех своих претензиях.

– Я безумно боюсь отпускать тебя в столицу, – продолжил, вглядываясь в мои глаза, в которых точно застыло непонимание. – Но я много думал о словах императора. Даже к прадеду поехал, чтобы узнать его мнение. Так вот: и он, и Этари в один голос утверждают, что стоит сделать шаг навстречу Олдару.

Вот только действовать мы начнем только после того, как вы с Олли снова вернетесь в Зеленую крепость. Но если ты вдруг почувствуешь, что тучи начали сгущаться, пиши рапорт, увольняйся со службы и приезжай сюда. Олиту серьезно навредить никто не сможет, а вот ты всегда будешь в опасности.

– Я могу вообще туда не ехать, – проговорила я, осмысливая услышанное.

– Нет. Сейчас официально ты в плену. Если просто откажешься возвращаться, то тебя сочтут предательницей.

От этого могут пострадать твои родители, чего допускать нельзя. Да и… за Олли нужно присмотреть. И за императором.

– Нет, – тихо проговорил Кел. – И у меня есть на это причины. Но то, что он предлагает, – настоящий шанс для нас всех. И я не имею права не попробовать, хоть и сомневаюсь в успехе.

Какое-то время мы сидели молча. Я снова обнимала его, гладила по волосам, а он крепко прижимал меня к себе. Рядом с ним было хорошо, спокойно, и даже завтрашний обмен пленными почти перестал беспокоить.

И во всем этом оставалось лишь одно, о чем я просто не могла не думать.

– Скажи, – начала я, глядя на светлый зигзаг молнии, в очередной раз осветивший затянутое тучами небо, – вот сегодня ты придешь домой, снова ляжешь в постель к своей Ламилии. Будешь целовать ее… так же горячо…

– Это называется ревность, – бросил он, улыбнувшись.

– Нет, мне просто интересно, – возмутилась я. – Тебе ни капельки перед ней не совестно?

– Совестно, – кивнул Кел.