Шагая над бездной. Наследники магии

И тот не отказывал, к тому же о многих его подвигах потом рассказывали по кайтивизорам и печатали в газетах.

И вроде бы все шло хорошо. Но сейчас, глядя на лежащего на больничной койке Кела, видя, как сильно он изменился за прошедшие месяцы, я отчетливо поняла: на самом деле все очень плохо.

Он сказал, что не всем магам нравится идея примирения с людьми. Но по всему получалось, что кому-то не просто не нравится эта идея, а этот кто-то готов пойти на многое, чтобы такого примирения как раз не произошло. То есть получается, что Келу начали вставлять палки в колеса.

Да что говорить… Окажется вполне достаточно одной крупной диверсии, масштабного нападения на… Да даже на миторов или на военный гарнизон. И вполне возможно, нечто такое уже происходило, просто данную информацию не стали афишировать. Все же император тоже понимает, к чему подобное может привести.

Таким образом получалось, что дела хуже, чем плохи, и сам Клевер в нынешнем состоянии решить эту проблему не сможет. Более того, если на Зеленую крепость нападали, значит, там и сейчас может быть небезопасно. То есть везти туда Кела нельзя. Но и здесь оставаться тоже глупо.

И все-таки выход был. Простой, но вместе с тем влекущий за собой огромные последствия. А что хуже всего, это решение предстояло принять мне, не дожидаясь пробуждения самого Клевера. Потому что он точно ответит отказом.

Конечно, справится. Но чего добьется? И сможем ли мы с ним продержаться здесь хотя бы несколько дней, чтобы нас не заметили? Не будут ли нас с ним разыскивать? Ведь сейчас он беглый маг, а я – митора-дезертир. Но даже если мы сможем отсюда уйти, куда направимся? До Зеленой крепости больше десяти часов езды, а на станциях зарядки антарий нас точно будут ждать.

Нет, мы могли бы попытаться, но… что произойдет, если удача нам все-таки изменит? Собой бы я рискнула, а вот Келом… рисковать не стану.

Вот так, приняв единственное верное решение, я наклонилась к лицу спящего рядом мужчины, легко поцеловала его в губы и медленно поднялась с постели.

– Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить, – проговорила я тихо.

После чего решительно покинула палату.

Все изменилось в одно мгновение. Всего за какие-то секунды. Причем перемены оказались такими значимыми, что у меня никак не получалось до конца их осознать.