Шагая над бездной. Наследники магии

И пусть я знала, в чем причины происходящего, но все равно не могла не удивляться.

Сначала в палату к Келу примчался сам управляющий госпиталем в компании трех врачей и двух помощников. Он сразу же потребовал у айнора Райтона отчет о состоянии столь дорогого пациента, а выслушав подробности, распорядился немедленно перевести лорда Стерфилда в более подходящую палату. К счастью, сам упомянутый лорд в это время крепко спал и просыпаться явно не собирался. Не очнулся он, и когда его перемещали на каталку для перевозки, и когда поднимали на три этажа вверх, и когда размещали на широкой постели в комнате, оформленной в лучших традициях императорского дворца.

– Это палата для особых пациентов, – пояснил мне доктор Райтон, которому теперь поручили заниматься только лечением Кела и ни в коем случае не отвлекаться ни на что другое.

Честно говоря, я и сама поняла, что в подобных хоромах лечат только избранных. Здесь помимо самой комнаты, где и лежал больной, имелись еще одна спальня, гостиная, столовая, ну и конечно же шикарная ванная комната.

Но даже на этом привилегии не заканчивались. Обед для нас с доктором накрывала горничная (ума не приложу, откуда она тут взялась), а за дверью наш покой охраняли четверо гвардейцев. Причем они были именно охранниками, а не тюремщиками. К примеру, я могла свободно выходить куда хочу. Уверена, Кела бы тоже останавливать не стали, если бы он не спал и пожелал куда-нибудь отлучиться.

Но при всем обилии плюсов такого положения я все же понимала, что сам Клевер придет в бешенство, когда узнает о причинах этих перемен.

Более того, не сомневалась, что меня после этого он видеть больше не захочет. Ведь точно посчитает мой поступок настоящим предательством.

Увы, другого выхода я не видела. Именно потому и решилась на этот шаг. Поступила так, как считала правильным, и сразу после того, как Кел уснул, покинула его палату и направилась прямо в кабинет управляющего госпиталем. А уже там, пользуясь своим званием, попросила предоставить мне кайтифон и связалась с Олитом.

Я не сказала принцу ничего лишнего, просто попросила передать его отцу всего несколько фраз: «Ди в госпитале в Агалине, под настоящим именем. Слаб, истощен, но жить будет. Против его детища пошли свои же». Конечно, любопытный и взволнованный таким сообщением принц тут же попытался выведать у меня подробности, но я быстро намекнула, что разговоры по кайтифонам могут прослушивать, потому все пообещала рассказать позже при личной встрече.