Шаги за спиной

Это-то Таламир хорошо знал, почитал древние хроники.

Когда умирает герцог - море бунтует и бесится, оно требует, чтобы умерший вернулся в его лоно. А Алаис...

Таламиру неприятно было об этом думать, не хотелось говорить, но Алаис ведь была последней из рода. Это она - Карнавон, не он. Сколько бы титулов не подарила ему королева, сколько бы грамот не висело на стене в зале, сколько бы ни кланялись перед ним, крови-то нет. Даже ублюдочной...

Он даже не бастард. Карнавон никогда не примет его.

Если Алаис умрет, море разрушит замок, и Карнавон станет непригоден для жизни на долгие-долгие годы.

Весь Карнавон.

Старый, тот самый, от которого триста лет отгрызали по кусочку...

Зацепит и Эфрон, и Видапль, и Эстерон, и... Да половина Сенаорита будет разрушена!

Лидия это прекрасно понимает, и в каждом письме напоминает о необходимости найти жену. А Алаис все не находится и не находится.

В то, что 'обожаемая' супруга живет в нищете, побираясь ради корочки хлеба, Таламир и на минуту не верил - не тот характер.

Алаис слишком умна, чтобы идти на дно, более того, если она там окажется, через некоторое время ее светлость станет главной. Сожрет вожаков, займет их место, возьмет вожжи в свои руки - и все это с извиняющейся улыбкой, словно нехотя, исключительно вежливо...

За это время Таламир не раз вспоминал свои разговоры с женой, и все чаще понимал, что его обвели вокруг пальчика. Убедили в своих благих намерениях, пообещали звезды с неба, и ударили в спину.

То, что сам он собирался избавиться от жены, получив пару-тройку наследников, Таламир уже забыл. И совершенно искренне возмущался вероломством негодяйки.

Он! К ней! Со всей душой!

Да, если б не он, никогда бы не стать Алаис герцогиней Карнавон, выдали б ее замуж за захолустного дворянчика, который вдоволь ест только по праздникам, а все остальное время думает, где взять денег на еду...

Убийство семьи? Измена жене?

Убийство Таламир скромно обходил стороной, уверяя себя, что герцог Карнавон плел заговор против королевы, а значит, был врагом Сенаорита.

Измена?

Это же с королевой! То есть - не считается!

Таламир коснулся кармана камзола, в котором лежало письмо.

Ее величество просила со всем вниманием выслушать гонца, потому как любимый (да, любимый!) герцог занят на войне, усмиряя предателя-графа, лично она поговорить не может, а дало отлагательства не терпит.

Таламир выслушает. Хотя глаза б его не видели этого негодяя.