Шаги за спиной

Главное - они решили,  остальное можно наверстать.

- Вот и пусть все убедятся... до трона. Идемте?

Было бы удивительно,  если бы ночью Алаис не приснился сон. Даже два сна.

Она видела уже раньше этого человека. Высокий темноволосый мужчина, правда,  раньше она видела его с других ракурсов и в другой одежде. В роскошном придворном платье,  на коленях перед умирающим королем,  на коронации Альерта Диона...

Ее предок,  герцог Карнавон.

Но на этот раз он выглядит усталым и измотанным, дорожная одежда покрыта пылью и грязью,  волосы небрежно стянуты в хвост, даже оружие самое простое.

Нет,  что вы! Обычный наемник!

Только лицо у него... как будто он чего-то опасается. И на руках у него маленький ребенок.

Это малыш - или малышка,  чуть старше Эдмона, завернутый в плащ. Кажется,  все же мальчик. Или...

Герцог стоит на берегу моря, смотрит остановившимся взглядом на воду,  а потом,  решившись, осторожно сажает ребенка на лежащий прямо на земле мешок и начинает раздеваться.

Алаис отмечает,  что для сорока-пятидесятилетнего мужчины у ее предка отличное тело - сильное,  сухощавое,  с развитыми мышцами.

Когда на нем остается одна набедренная повязка,  герцог принимается раздевать малыша... все же это мальчик. И не просто чей-то мальчик.

Глаза такого цвета Алаис уже видела,  и не раз.

Морские глаза Королей.

Из одежды откуда-то вытаскивается кинжал,  герцог подхватывает ребенка и идет к морю. Алаис замирает в ужасе.

Но вместо смертоубийства,  герцог просто заходит в воду по грудь. Поднимает ребенка перед собой на вытянутых руках.

- Кровью и морем,  свидетельствую, что это мой сын. Кровь от крови Карнавон,  плоть от плоти рода и моря. Да уснет Королевская кровь...

Царапина на запястье герцога,  царапина на ручке ребенка,  кровь смешивается в соленой воде...

Вода вокруг стоящих людей словно вскипает,  кишит рыбой,  или осьминогами,  Алаис не может понять,  что это за мелькание вокруг них,  герцог и ребенок словно в центре воронки водоворота находятся.

- Спи крепко до той поры,  пока не призовет тебя Море.

Он смотрит на герцога,  а глаза у него меняются. Постепенно,  потихоньку... и вот они уже не бездонно-синие. Они какие-то невнятные,  темно-серые,  почти черные.

И Алаис просыпается, дрожа от ужаса. Не потому,  что герцог что-то сделал с ребенком,  а потому,  что поняла смысл видения.