Получается, что я графиня Иванова-Васильева.
— Получается так, Катенька.
— Это же замечательно, всё родовые имущество переходит к тебе. Даже родовой герб изменён с переходом всех прав в твою пользу. — Яркий румянец разлился по лицу."
"— Род Васильевых не исчезнет. Это то над чем сокрушался дедушка. Он признал тебя достойным. Мой дед, чопорный и капризный аристократ. А родовой перстень?
Я молча показал родовой перстень Васильевых, который был на моём безымянном пальце правой руки. Что интересно, он подошел мне, как на заказ.
Катерина захлопала в ладоши.
— Ваше сиятельство, — Катерина попыталась изобразить придворный поклон, но не смогла из-за выпирающего животика. Я рассмеялся на языке вертелось, утка, но я благоразумно промолчал.
Кабинет графа Васильева.
Князь Долгорукий, развалившись в мягком кресле, неспешно потягивал вино из хрустального бокала. Его взгляд, полный немого вопроса, скользнул по лицу собеседника.
— Ваш ход, граф, оказался неожиданным для всех, — произнёс он, слегка растягивая слова.
— Весь Петербург только и говорил о выскочке из казаков, впрочем, выражения выбирали куда менее деликатные. Долго ещё обсуждали этот поступок и гадали, чьим протеже он приходится. Но поскольку вас не связывают ни с одной придворной партией, загадка так и осталась неразгаданной.
Князь умолк, явно ожидая пояснений.
Граф Васильев усмехнулся, и в уголках его глаз залегли лучики морщин.
— Дорогой мой Владимир Николаевич, — начал он, отхлебнув вина, — скажу вам откровенно, этим шагом я решал сугубо семейные дела.
Пётр Алексеевич, единственный, в ком я увидел достойного продолжателя нашего рода. К тому же, граф слегка наклонился вперёд, понизив голос, я желаю, чтобы мои правнуки носили графский титул, так же как и император.
Он откинулся на спинку кресла, и тень пробежала по его лицу.
— Моя сестрица, после моего отказа передать титул её старшему сыну, давно строит козни через императрицу. Хочет оспорить мой официальный отказ. Потому я решил успеть при жизни. Так сказать… обрести душевный покой.
Теперь Пётр и Катенька, полноправные наследники Васильевых, и никакие интриги этого не изменят.
Князь задумчиво кивнул, вращая бокал в пальцах.
— Мудрое решение, Дмитрий Борисович. Но высший свет никогда не примет Петра, как не принял генерала Платова, несмотря на все его попытки втереться в аристократические круги.
Граф хрипло рассмеялся, и смех его звучал почти вызывающе.
— Владимир Николаевич, Пётр, человек, который презирает аристократов.
