Шале

Мама схватила меня за запястье и попыталась заглянуть в глаза, но взгляд ее метался из стороны в сторону, и ей не удавалось сфокусироваться. Потом она зловеще расхохоталась:

— Он УМЕР в горах! УМЕР — а не живет. Мы были на каникулах. Катались на лыжах. Он катался. Он виноват. Адам. А перед тем… раньше… до того, как они поехали… знаешь что? Знаешь, что он сделал со мной? — шипела мама.

Внезапно ее взгляд стал полностью осознанным.

— Я была умной. Отлично училась. В Оксфорде. Вся жизнь лежала передо мной. А потом Адам все разрушил, потому что убил Уилла.

А до того он…

— Он убил моего отца? — хриплым голосом перебила я.

Мама обмякла на своем стуле."

"— Они этого не сказали. Сказали, произошел несчастный случай. Но Я ЗНАЮ! — Теперь она снова кричала. — Я ЗНАЮ! Они поднялись в горы, и Адам вернулся, а Уилл — нет. Он умер. Это его вина. Адама. ВОТ ПОЧЕМУ Я СТАЛА ТАКОЙ! ВОТ ПОЧЕМУ! А перед тем он, он, он…

— Что?

Мама взмахнула рукой.

— Я не могу тебе сказать. Это слишком жутко… Тебе не надо знать.

Она привстала со стула и сразу рухнула на пол. Я просунула руки ей под мышки и усадила назад.

— Знаешь, давай-ка я отведу тебя спать.

— Уилл Кэссиобери, — бормотала она. — Уилл Кэссиобери. Единственный мужчина, которого я любила. А все остальные — полные придурки. Оставайся одна, моя дорогая девочка, — едва ворочая языком, мама помахала пальцем у моего лица. — Оставайся одна. Не впускай мужчин в свою жизнь. Пустая трата времени. Они все разрушают.

Я оттащила ее в кровать и накрыла одеялом.

— Уилл Кэссиобери? Так звали моего отца?

Но мама уже спала.

37

Январь 2020 года, Верхняя Савойя, Франция

Адам

Стыдно признаваться, но когда я услышал, что дорогу в Ла-Мадьер занесло, то сначала испытал облегчение. Может, мне и не придется тащиться на курорт. Может, удастся избежать этой пытки — опознавать тело брата, пролежавшее в снегу больше двадцати лет…

Мир стал таким тесным! Добраться в любую его точку не составляет труда, правда? Поэтому, хоть я и находился на другом краю света, когда мне позвонили, всего день спустя я уже здесь, во Франции.

Даже не знаю, как полиции удалось так быстро меня разыскать — наверное, в наше время это нетрудно. Из-за своего зачаточного французского я не совсем понял, что они говорили: только что я единственный родственник Уилла и потому должен приехать.

После того происшествия я поступил как трус — просто сбежал. Не мог выносить боли в глазах родителей, хоть они и старались изо всех сил не винить меня.