Шанс для рода Шустовых. Том 2

Это ему удалось, и он впился в еду, принялся даже не жевать, посасывать хлеб.

Я дотянулся ногой до кружки и осторожно подтолкнул её, чтобы Буянову не пришлось ползать туда-сюда. В кружке набралось уже больше половины.

— Эту воду хоть пить можно? — спросил я историка.

— А другой тут нет, — ответил он, не переставая поддерживать корку хлеба у рта старика.

Протянув руку, Буянов осторожно поднес кружку, и Терехов, чуть приподняв голову сделал несколько глотков.

— У него жар, — сообщил мне историк, как только старик напился и снова уронил голову на камни.

— И что с этим делать? — спросил я.

— А ничего. Мы ничего с этим не сделаем. Он скоро умрет.

Я понял только одно, что если я не придумаю как отсюда выбраться, то Терехов точно умрет. Не знаю, с чего мне так захотелось его спасти? Знать его я не знал, а то, что он во мне увидел отца, так это не моё дело. Но что-то меня торопило. Что-то говорило, что нельзя дать ему здесь умереть.

— Вы думаете, что он тут оказался из-за замысла Корсакова? — спросил я историка.

В принципе, я и так это понимал, но то ли мне было нужно подтверждение моих мыслей, то ли просто захотелось услышать человеческий голос.

— Однозначно, — ответил Буянов. — Корсаков экспериментирует. Проверяет свои догадки. Он выспрашивал меня, но я ответил, что всё что мне известно есть в книгах. Но боюсь, если он примется за меня всерьез я ему всё выложу.

— А что все? — спросил я.

Буянов задумался, посмотрел на притихшего старика.

— Ты знаешь, — начал историк, на что-то решившись, — если уж кому и рассказывать, то тебе.

Все равно все мы тут сгинем, кто-то раньше, — он кивнул на Терехова, — кто-то позже. Ритуал передачи покровительства существует, но он не так прост. Я не могу сказать, что уверен в своих словах полностью, но все что мне удалось узнать, я перескажу.

Буянов вздохнул и уселся поудобней на холодные сырые камни.

— Когда в роду остается только один человек, не важно мужчина он или женщина, то в момент смертельной опасности, он может передать покровителя своего рода новому человеку.

Тут все завязано на взаимной клятве человека и духа. И она, эта клятва, может быть подтверждена только кровью. Дух не станет делиться своей силой ни с кем, в ком не течет кровь, связывающая договор. Только эта кровь может открыть барьер между мирами. Не знаю, как именно это происходит, но человек становится проводником силы в наш мир. Силы, которая многократно превосходит все, на что способен простой смертный.