Шанс для рода Шустовых. Том 2

Мне говорили, что я на него похож. Похоже в полусознательном состоянии этот старик увидел во мне моего отца.

— Помогите мне, — продолжал шептать старик.

Загремели цепи, и из своей ниши показался Буянов.

— Что у вас тут? — недовольно произнес историк, будто мы мешали ему спать, или отвлекли от какого-то важного дела.

— Да вот, старик зовет моего отца.

— Отца? — удивился Буянов и подполз ближе.

От верха ямы света доходило очень мало, и рассмотреть что-то обладая обычным человеческим зрением было практически не реально.

Я понял, что сковывающая его цепь, была значительно длиннее моей.

— Батюшки вы мои! — вдруг воскликнул историк. — Дементий Васильевич!

Старик перевел взгляд на Буянова. По выражению лица было ясно, что он его не узнавал. Хотя тут вообще сложно понять, насколько ясно мыслит этот человек.

Я вопросительно посмотрел на историка.

— Это Дементий Васильевич Терехов, — пояснил мне Буянов.

— Значит слухи ходили не напрасно, что он пропал, — пробормотал я себе под нос. — Вот тебе и мистика. Люди исчезают и все такое.

Антон Владимирович уставился на меня, не понимая, о чем я говорю.

— Не важно, — ответил я на невысказанный вопрос. — Это к делу отношения не имеет.

— Василий Семёнович, — снова прошептал Терехов, — Помогите.

— Все хорошо, — попытался я успокоить старика. — Мы что-нибудь придумаем.

— На придумывание времени не осталось, — возразил Буянов.

— Его бы напоить для начала, — предложил я. — И может что-то из еды есть? Вас же тут кормят?

— Сейчас, — произнес историк, и быстро пополз к себе в нишу.

Что-то загремело, но явно не цепь. Затем послышался какой-то шорох, и Буянов вернулся с железной кружкой и размокшей корочкой хлеба.

Кружку историк подставил под тонкую струйку, стекающую по краю ниши, а хлеб передал мне.

— Все что есть, — слегка виновато произнес Буянов, будто это он ограничил себе и всем в округе пищевую пайку.

Я взял корку и попытался дотянуться до Терехова, чтобы накормить его.

Моя цепь звякнула, и застопорилась, не дав даже близко подползти к старику.

Буянов завозился, подтянул свою цепь, забрал у меня хлеб и подполз к Терехову. Я видел, что историку пришлось отставит прикованную руку, чтобы дотянуться до лица старика. И его цепь была ограничена.

Старик, почуяв хлеб, зашевелил губами, пытаясь дотянуться до корки.