Шанс для злодейки

Он не тот человек, с которым я бы хотела идти рука об руку, — проговорив последнее в тишину, я опустила голову, потому что не смогла выдержать пронизывающего взгляда. — А вы… Вы не тот, кому я хочу лгать.

Я сказала то, чего не собиралась. Ту часть правды, которую хотела скрыть даже от себя. И чтобы не захлебнуться в нахлынувшем откровении, торопливо продолжила:

— Мой отец в заговоре с королевой. Я слышала их разговор, довольно… Довольно давно. Не знаю, что конкретно они замышляют, но он сказал, что на престол сядет его сын.

— Выпалив это единым духом, я подвела резюме: — Думаю, ребёнок королевы от него.

Мессир поставил локти на стол и сложил ладони под подбородком, раздумывая. Появилась крохотная чёрточка меж бровей, придавая ему сосредоточенный вид.

— Нет, это вряд ли, — сообщил он после недолгого размышления. — Это лишено всякого смысла.

— Но почему?! — вспылила я. Золотой слиток, с которым я носилась столько времени, рассыпался в руках сажей. — Это же ясно как день!

Лёгкая улыбка мессира могла бы выглядеть до обидного снисходительной, не будь в ней столько обаяния:

— Иногда я забываю, что вы не из нашего мира, Девятая.

Можете считать это комплиментом. Регелан на заре своей истории не раз и не два сталкивался с проблемой определения кровного родства. В конце концов, усилиями нескольких одарённых магов и артефакторов, она была решена. Коронация — не просто формальный повод собраться вместе и поглазеть на короля перед тем, как отправиться набивать животы и осушать кубки. Это ещё и проверка. Пока существует хоть один живой отпрыск последнего носителя короны, любой другой человек падёт замертво, надев её на голову. Артефакт уникален, его нельзя ни подделать, ни заменить. — Он развёл руками. — Королева знает об этом. Так что для неё нет особенного смысла обзаводиться детьми на стороне, разве что ради удовольствия. Вряд ли оно того стоит, чтобы увидеть гибель собственного ребёнка на коронации, но всякое бывает, — хмыкнул маг. — Иным людям страсть затмевает рассудок.

Я скорчила рожу, представив, как иссохшая королева Бриония и папенька бросаются друг другу в объятия и жарко лобызаются. Н-да, на героя-любовника герцог Вилфорт не особо тянул.

— А вам? — брякнула я в растерянности.

— Вы всегда говорите о людях так, словно к ним не относитесь. Это у них глупые страстишки, а вы весь такой недосягаемый, выше бренных земных дел.