Шанс для злодейки

— Леди Эплбри лишь подтолкнула меня и позволила осознать, к чему я стремлюсь.

Может, из них и правда выйдет неплохая пара.

«И никто в конце не умрёт, — мысленно обратилась я к мессиру Вальде. — Во всяком случае, раньше срока».

Сэр Леонар настолько преисполнился в своём счастье, что оказался категорически не готов к тому, что его что-то затмит. Женитьба принца уже сейчас бросала тень на задуманное им торжество, так что стоило поспешить. Едва отец Ханны подтвердил согласие на этот в высшей степени удачный для их семьи брак, как Леонар бросил все силы на устройство торжественного вечера в свою — и драгоценной невесты, конечно же, — честь.

Коль уж их свадьбе было суждено стать событием второстепенным, он надеялся пережить свою минуту славы хотя бы на объявлении помолвки.

Цветы везли со всего города целыми телегами, душистый груз встречала троица слабеньких магов, в чью задачу входило возвращать погрустневшим букетам свежий вид.

Я вышвырнула перчатку из окна во внутренний двор и под предлогом поиска пропажи спустилась к ним понаблюдать.

Если бы не слабая рябь силовых возмущений, исходящая от их рук, я бы в жизни не подумала, что это маги: толстенький розовощёкий мужичок был похож на торговца пирожками, сухощавая пожилая дама в чёрных кружевах сгодилась бы в настоятельницы монастыря, а вертлявая девица со слишком ярким румянцем на смазливом личике смахивала на женщин хотя и презираемой, но всегда востребованной профессии.

Они хаотически водили руками над грудами срезанных цветов, от которых пахло на весь двор, и что-то бормотали себе под нос. Слуги и возчики благоговейно посматривали, не рискуя подходить.

Никогда не слышала, чтобы мессир использовал слова. Неужели заклинания? Я насторожилась. Есть ли причина, чтобы он не учил меня им?

Исполненная самых дурных подозрений, я подобралась ближе, делая вид, что ужасно увлечена гроздьями белых левкоев. Вдохнула медвяный душистый аромат и прислушалась:

— …нарезать мелким кубиком, всыпать в кипящую воду и мешать, пока не станет мягкими, а там добавить лаврушки, перцу и посолить, сколько примет… — бормотала тётка, раскачиваясь на одном месте с видом мрачным и торжественным, словно отпевает кого на похоронах.

— …то не вечер, то не грозы, то не камни, то не слёзы, чем тебе не угодила, ведь тебя всегда любила… — промахиваясь мимо всех нот напевала девчонка.