Шанс для злодейки

С ними было куда приятнее, но уютный жёлтый свет почти не проникал внутрь. Теперь было не разобрать, где поле сливается с небом, сплошная темень, как будто за фонарями нас просто накрыли бархатным пологом.

Тряска и мерный цокот подков убаюкивали, однообразный пейзаж за окном навевал скуку. Мессир отложил стопку документов, которую просматривал в дороге, скрестил руки на груди и сидел с закрытыми глазами. Не думаю, что он спал, спящие люди дышат иначе. В полутьме, едва разбавленной тёплыми отсветами, он выглядел иначе, чем при ярком свете.

Черты смягчились, сгладились резкие углы, придавая ему человечности, контуры растворились. Не то сон, не то явь. Я вдруг подумала, что хотела бы увидеть его спящим. Совсем беззащитным и расслабленным, в самом естественном из возможных видов.

«Маньячка, — сказал внутренний голос с осуждением. — Ещё ты на спящих не пялилась».

Забытые перчатки покоились на коленях. Я машинально прокатывала в руках последний из каменных шариков, уже не особенно пытаясь напитать его, импульс тёк слабеньким ручейком — целый день тренировок утомил не хуже марафонского забега.

Магия забирала силы по-настоящему. Это не так усталость, от которой ломит мышцы, но от неё можно свалиться замертво, если вовремя не остановиться. Мои усилия пока не были на таком энергозатратном уровне, так что я просто потихоньку расползалась в кисель и до смерти хотела поспать в нормальной кровати. От постоянного сидения затекло всё тело, я вертелась то так, то эдак, пока наконец не нашла положение, в котором тело не напоминает о себе.

Я откинулась на спинку сидений и зевнула. Согретый теплом тела камешек показался до странного тяжёлым, пальцы разжались. Судя по звуку, он упал на юбки, но сейчас это расстояние казалось непреодолимым. Веки смежились, навалилась дремота. Сквозь сон показалось, что мы поехали быстрее и куда-то вбок, но потом ощущение пропало, оставляя меня в плюшевых объятиях сна. Замелькали размытые видения, обрывки чьих-то разговоров, потянуло вниз, на глубину, стирая ощущение времени.

Потом щеки что-то коснулось.

Я резко вынырнула обратно. Испуганное сердце подскочило к горлу, я не спешила открывать глаза, прислушиваясь. Вернула ровное дыхание, осознавая происходящее.

Ласковое прикосновение продолжалось, невесомое и нежное поглаживание тыльной стороной пальцев.

Уступка самому себе.

Не одна я не справлялась с тем, чтобы сохранять каменное равнодушие. От внезапного осознания этого стало тяжелее и легче одновременно.