Шанс для злодейки

И сердце под моими руками откликается на него.

Я не верю ему, не бросаю. Продолжаю давить неподатливую энергию. Вложи я столько усилий в молнии, они бы испепелили всех вокруг.

Ещё удар. И ещё. Робкий, неохотный, но ощутимый. Я боюсь отнять руки и всё испортить, задерживаю дыхание и собираю все крохи, что могу отыскать в себе. В последнем усилии проталкиваю их — и тогда уже отстраняюсь.

По мне словно катком проехали. Плечи повисли, я с трудом умудряюсь сидеть, но держу ладонь, пока не убеждаюсь, что биение сердца хоть и медленное, но ровное.

Раз в две секунды. Далековато от нормы, в сознание он так просто не придёт. Но хотя бы останется жив.

Рука бессильно сползает, вместо радости приходит блаженное опустошение. Я поднимаю голову и напарываюсь на недоверчивые взгляды. Малость обидно, но скепсис понятен. Как же странно всё должно выглядеть для них: герцогиня с перекошенным лицом бросается к телу, рвёт на нём одежду, а потом с ярчайшим превозмоганием на лице с минуту трогает мужскую грудь.

Ей-богу, я бы рассмеялась, но даже для этого слишком устала.

Тяжело опираясь на колено, я с кряхтением встала, чувствуя себя лет на сто. Придворный медик, демонстративно оправив воротник-стойку, склонился пощупать пульс — и тут же развернулся ко мне:

— Как это возможно?!

Можно сказать то, за что я потом буду долго краснеть. «Это просто моя работа», например. Вместо этого я лишь кивнула ему:

— Теперь ваша очередь. Позаботьтесь о нём, пожалуйста.

Несмотря на усталость и заторможенность, я не смогла просто стоять на месте и смотреть на чужую суету.

Отвернулась в сторону, перешагнула брошенные кем-то перчатки. Короткая передышка перед тем, как слуха достигли стоны раненных. Несколько гвардейцев, придворные в перепачканных кровью одежде. Тело, укрытое роскошной горностаевой мантией. Вот и пригодилась, подумала я невпопад. Среди погибших были знакомые лица, при виде каждого желудок стискивала ледяная рука. Фрейлина королевы, что не осталась с принцессой Самирой, потому что не хотела надолго расставаться с детьми. Второй советник, с которым я так и не успела познакомиться, в посмертии похожий на восковую куклу. Веснушчатый лакей отца, которому вечно от него доставалось…

Самого отца я не увидела среди живых, и потому каждое мгновение ожидала найти среди мёртвых. Но скорбный ряд кончился сваленными с куда меньшим почтением нападавшими.

— Мы не нашли его светлость, миледи, — ответил на мой вопрос герцог Вулверик.