Шанс для злодейки

Первые лучи играли на позолоченной лепнине, придавая ей какое-то неземное очарование. Обе мы — и Айрис, и я, — были сражены открывшейся картиной. Дворец был великолепен, но не подавлял, как это случается с выдающимися произведениями архитектуры, а лишь возвышал душу созерцателя. В окружении беломраморных стен и величественных колонн хотелось держать голову выше, а спину ровнее просто потому, что иначе не сможешь соответствовать.

Настрой, однако, чуть портил царивший вокруг хаос. Дворцовые слуги в одинаковых ливреях не слишком отличались от домашних: тот же словарный запас и неиссякаемая жажда его применять.

Некоторые господа тоже не отставали. На моих глазах какая-то престарелая леди, шляпку которой украшало больше перьев, чем иную ворону, смачно выругалась, наступив в оставленное чужой лошадью «яблоко».

Здесь бы пахло конюшней, но с запахами лошадиного пота успешно соперничали парфюмерные воды. Я со своей лавандой не рисковала привлечь излишнее внимание — на общем фоне она звучала не громче шёпота.

Я хотела понаблюдать за кутерьмой через окно, но Ханна проявила неожиданную прыть:

— Ну что же ты, Рири, надо поторопиться! — пискнула она и потянула меня за собой.

— Хорошие комнаты разберут, не успеешь оглянуться!

Сомневаюсь, что дочь Третьего советника определят в чулан. С другой стороны, гостей была такая прорва, что рисковать не хотелось. Да и лично решать вопросы моего размещения папенька не станет, надеяться на его участие было глупо.

Четыре дюжих парня тащили мой дорожный сундук, Эдна прокладывала им путь в толчее, а мы с Ханной шествовали следом за красными ливреями, по дороге раскланиваясь со знакомыми.

Облачка пара вырывались изо рта, оседали на бархатной оторочке капюшона.

Я ловила на себе любопытные взгляды, чувствовала перешёптывания за спиной. Герцога Олбриджа здесь знали отлично, а вот меня большинство видело впервые. Интересно, кого они представляли по его рассказам? Горбатую уродину с текущей от слабоумия слюной? Негнущимися от холода пальцами я сбросила капюшон, открываясь взглядам.

Пусть смотрят. Мне стыдиться нечего.

Одолев парадную лестницу из тридцати трёх ступеней, мы наконец-то ступили под своды дворца. В лицо дохнуло тёплым воздухом — ласковое касание после уличной стужи. Я едва не замурлыкала, чувствуя, как кровь возвращается в конечности.

Потолки уходили ввысь. Расписные фрески потерялись бы в темноте, не будь здесь огромных окон, пропускающих свет. Чем дольше я здесь была, тем больше царапала какая-то неправильность.