Шанс для злодейки

Огромное здание требовало колоссальных мощностей отопления. Центрального парового здесь не было, поместья обходились каминами. Чтобы согреть до такой степени махину дворца, камины должны быть на каждом шагу.

Но здесь не было ни одного. И дымом совсем не пахло, чем страдала даже моя комната, хотя я постоянно заставляла чистить дымоход.

Памятуя о «венах мира», я снова попыталась нащупать нечто подобное в здешнем воздухе, увидеть незримое обычному глазу. И едва не споткнулась — но не потому, что попытка увенчалась успехом.

Через весь холл на меня смотрел мужчина. Он стоял достаточно далеко, чтобы черты его оставались неразборчивыми, но его взгляд я чувствовала на себе так, будто находилась в каком-то миллиметре. Этот взор пронзал и обездвиживал, подобно булавке, пришпилившей бабочку.

Ханна обернулась, удивлённая моей задержкой. Проследила, что это вдруг привлекло моё внимание, и с лица её тут же сбежала краска.

— Идём же, — она едва не взмолилась, повиснув на моей руке, — идём, Рири!

— Ты знаешь его? — шёпотом спросила я, очнувшись от минутного наваждения.

— Все знают. — Она замолчала и в следующий раз открыла рот лишь когда мы скрылись за очередными дверьми: — Это был мессир Вальде. Ох, Рири… Лучше бы тебе держаться от него подальше.

Если честно, я и без неё склонялась к такому выводу. До сих пор по коже гуляли мурашки, а вздыбленные на затылке волосы не думали укладываться обратно. Кажется, если сейчас закрыть глаза, то снова его увижу.

— Почему же? — на всякий случай спросила я, пока мы пересекали череду гостиных комнат. Чтобы развеять гнетущее впечатление, перешла на шутливый тон: — Он так плохо танцует, что отдавит мне ноги?

Ханна шутку не приняла. Снятый капор болтался на её шее, подпрыгивая при каждом шаге. Она обернулась по сторонам так, будто собиралась провернуть незаконное дельце, а затем склонилась к моему уху и загадочно прошептала:

— С теми, на кого он обращает внимание, ничего хорошего не случается.

Айрис с мессиром Дарианом Вальде знакома не была, никогда не сталкивалась и даже не видела его хоть одним глазочком. Но при звуке этого имени испытывала смутную тревогу, как и почти всякий человек в королевстве.

При монаршей семье он играл ту же роль, что умная голова играет при руках.