Шанс для злодейки

Всю дорогу Лиммерик косил глазом, как напуганная лошадь. Видимо, боялся, что причиной его внезапной смерти каким-то образом могу стать я. На его месте я бы больше переживала, как бы не утонуть в супнице, однажды не выдержав веса монструозного жабо. Приколотый у ворота камень в золотой оправе был размером с гусиное яйцо. Таким и убить можно.

И так, с поддержкой в составе нервного Лиммерика, Эдны с похоронным лицом и двух высоченных гвардейцев, не удивляющихся никому и ничему, мы достигли правого крыла дворца. Каким бы ни был комичным мой провожатый, он справился со своей задачей на ура, выбирая путь так, чтобы ни одна живая душа нас не увидела.

Правое крыло — оно же крыло Совета, — было отделано не столь роскошно. Сразу чувствовалось, что люди приходят сюда марать документы и ругаться по поводу бюджетов, а не праздно бездельничать. Здесь принимали просителей, давали рассчёт строителям и прислуге, а ещё — вели следствие, необходимость в котором не отпадала никогда.

Из-за высоких дверей тёмного дерева не доносилось ни звука.

— Прошу, ваша светлость, — Лиммерик отворил дверь и снова поклонился, пропуская меня вперёд.

Глубоко вдохнув, я прошла дальше, навстречу пристальному взгляду, от которого безотчётно хотелось улизнуть. Над столом, более похожим на прямоугольный высокий гроб, стоя горбился субъект с неприятным лицом. Его крючковатый нос явно не раз ломали, набрякшие мешки под глазами добавляли лет. Длинные волосы, побитые сединой, свисали неопрятными прядями. В пальцах, смахивающих на паучьи лапы, он держал перстень-печатку.

Когда я вошла, печатка с силой опустилась на воск. Едва не вздрогнув, я вопросительно склонила голову набок. «Не теряй самообладания, — внушала я себе в этот момент, — ты ничего не сделала. А раз не сделала, то и не докажут».

— Леди Вилфорт, — негромко произнёс главный дознаватель, продолжая буравить меня чёрными глазами, — у короны возникли к вам вопросы.

Меня передёрнуло. В этом невыразительном голосе отчётливо был слышен стук топора.

Чтобы справиться с нервами, я отошла к окну, делая вид, что чрезвычайно заинтересовалась видом. Руки под шёлковыми перчатками безбожно потели.

Взгляд преследовал меня, прожигая спину.

— Раз у короны вопросы, то мой долг, как всякого подданного, ответить на них, — сказала я, теребя кисточку на поясе. Затем повернулась, состроив самое доброжелательное лицо в мире: — Боюсь, вы будете разочарованы тем, что потратили на меня время.

Улыбки на него не действовали.