Шанс для злодейки

Твой куриный ум даже не осознаёт, насколько смехотворны…

Вместо ответа я подошла и сунула ему под нос письмо.

— Может, слова кронпринца убедят вас больше, папенька? — с невинным видом спросила я. — Или с его умом тоже какие-то проблемы? Думаю, вы узнаёте его подпись.

Бегло просмотрев содержимое листка, он зачем-то поскрёб чернила ногтем.

— Объяснись, — скомандовал он.

Тихий голос прозвучал обманчиво-мирно. Затишье перед бурей, которая может разломать меня в щепки. Судя по стремительно багровевшей шее и бешено бившейся на виске жилке, стоило быть осторожнее.

Потупившись, я сложила ручки и с видом самой простодушной гимназистки в мире промямлила:

— Мессир Вальде сказал, что мой дар стоит развивать. Это всё, что я знаю.

— Да когда ты успела спутаться с этими двумя?! — рявкнул он так, что брякнули стёкла. — И суток не прошло, как ты здесь!..

Смятое в ком письмо ударило меня в лоб. Я дёрнулась, но осталась стоять, пока отец сотрясался от злости.

Он метался по комнате, как впавший в ярость зверь, пока вдруг не застыл у письменного стола.

Упираясь в него обеими руками, словно хотел вдавить в пол, он то и дело метал в меня взгляды. С таким подозрением, будто ждал, что сейчас я с хохотом сброшу кожу и окажусь мессиром Вальде собственной персоной.

— А что случилось? — не удержалась я. Игра с огнём раззадоривала. — Неужели это проблема?

— Проблема? — страшно прошипел он, отрываясь от стола. Через миг он уже был рядом, железные пальцы больно стиснули мои щёки. — Змей пытается добраться до меня через дочь, разумеется, это проблема!

Он с силой пихнул меня в дверь и я едва не вывалилась в коридор.

— Заприте её в покоях, — скомандовал он появившимся гвардейцам. — И не выпускайте до особого распоряжения.

— Стойте, где стоите! — рявкнула я.

Здравый смысл говорил, что сейчас нужно изобразить послушание, усыпить бдительность отца видимым подчинением. Но гнев на этого человека соединился со страхом — и взорвался.

Гвардейцы остановились, в нерешительности поглядывая на герцога.

— Почему вы так со мной обращаетесь? — спросила я.

Всё тело обратилось напряжённой струной, кулаки сжались. — Что я такого сделала, что пряжка сапог для вас важнее родной дочери? Меня допрашивали вчера, допрашивали! Где были вы в это время, м?

Под моим напором он сделал шаг назад. Дрогнул и отвёл глаза. Но не тот это был человек, чтобы проиграть, пропустив один выпад.

— Ты слишком эмоциональна, Айрис. Укроти свою истерику, — жёстко отрезал он. — И не забывай, с кем говоришь.