Ни ранение, ни новые обстоятельства к этому не располагали.
– Не ожидала встретить вас так скоро, капитан. Надеюсь, вы нашли то, что искали?
– Увы, – грусть отобразилась на лице капитана. Уголки губ в знак скорби опустились вниз. – Кажется, фортуна окончательно отвернулась от меня, дорогое дитя. Не только не нашел, но еще и навеки потерял свою драгоценную «Жюли» с половиной команды.
– Как же так? Что случилось?
– Все произошло так быстро, что никто толком не успел ничего понять. Когда мы добрались до нужного места, часть команды во главе со мной на шлюпках высадилась на берег, в то время как моя «девочка» продолжила стоять на якоре с оставшимся экипажем.
Но не успели мы еще достаточно углубиться в заросли, как до наших ушей донеслись звуки выстрелов. Бросив все, мы сломя голову понеслись назад, но опоздали. На наших глазах красавицу «Жюли» на двух кораблях захватили проклятые испанцы, скрывшиеся в неизвестном направлении, оставив нас как последних дураков на пустынном берегу, где мы едва не стали жертвами туземцев, населяющих ту часть острова.
Продолжать поиски не было смысла. Без корабля и оставшейся команды мы были беспомощны, как младенцы в люльке. Двое суток мы выстрелами отпугивали кровожадных дикарей, так и норовивших подобраться поближе и отведать плоти европейцев. Надежды почти не оставалось, как и патронов в ружьях. К счастью, на третий день с помощью разведенного на берегу костра нам удалось привлечь внимание проходящего мимо голландского торгового флейта (прим. разновидность корабля).
Голландцы, как вам известно, всегда относились к французам лояльнее, чем к своим потенциальным соперникам англичанам, поэтому оказали нам любезность и высадили нас в Марселе, откуда мы и продолжили свой путь сюда на корабле знакомого капитана, попутно узнав, что разминулись со «Смерчем», отплывшим за несколько дней до нас. И теперь мы здесь, без корабля, без добычи и без малейшей надежды на будущее…
Сколько же горя было в его словах. Мне не понаслышке было известно, что значило для любого капитана потерять свой корабль, служивший ему домом и источником доходов.
Тем более я легко могла понять Лефевра, для которого его бригантина была и матерью, и женой, и любовницей. Рассчитывающая в дальнейшем на помощь столь сильного и авторитетного союзника, я должна была постараться что-то придумать, чтобы завоевать его доверие и, что гораздо важнее, – благодарность.
Похлопав его по плечу, я слегка наклонилась вперед:
– Все не так уж и плохо, капитан.
