Шанталь. Ход королевы

Чувствуя, что если еще хоть секунду пробуду рядом с ним, то непременно взорвусь, как только мы поравнялись со сводчатым входом в пещеру, я выпрыгнула из лодки, подняв фонтан брызг, и, несмотря на его оклики, поплыла в сторону скал, старательно работая руками и ногами. Мне необходимо было хоть ненадолго остаться наедине с собой, чтобы собраться с мыслями и решить, что делать дальше. Но когда, дрожа от холода в мокрой одежде, я с трудом взобралась на высокий гребень, ответ на вопросы пришел сам собой.

Внизу, на другой стороне, готовился к отплытию корабль капитана Лефевра, который расхаживал по берегу рядом с гружеными шлюпками и отдавал приказы помощникам, которые те, в свою очередь, передавали матросам, сломя голову бросающимся их выполнять.

Не давая себе времени на раздумья, я понеслась вниз и успела добраться до пляжа как раз тогда, когда шлюпки начали спускать на воду.

– Капитан! Капитан Лефевр! – что есть мочи закричала я, размахивая руками в попытке привлечь его внимание, и мне это удалось.

Крикнув что-то команде, он спрыгнул вниз и поспешил мне навстречу.

– Мадемуазель, вот так встреча! Вы, в таком виде… Что случилось?

– Капитан, возьмите меня с собой…

Пять месяцев прошло с тех пор, как я неожиданно исчезла с острова, не предупредив никого, в той же мокрой одежде, что была в ту минуту на мне. Но если злопыхатели во главе с хозяином борделя думали, что я сбежала, трусливо поджав хвост, спасая собственную шкуру, то все они жестоко ошибались.

Я обязательно вернусь. Вернусь не слабой девчонкой, такой, как была, а матерым капитаном, способным сражаться наравне с мужчинами и который сполна расплатится с каждым, кто посмел встать у него на пути.

«Возьмите меня с собой, капитан! Юнгой, матросом… мне все равно…» – я готова была на все, лишь бы уговорить его, но, как оказалось, убеждать его особо и не понадобилось. Стоило мне только упомянуть о том, что перешла дорогу Буту, как он чуть ли не силком запихнул меня в лодку.

Таким образом я стала частью команды двухмачтовой бригантины с женским именем «Жюли», и только оставалось догадываться, кем приходилась капитану особа, в чью честь он назвал самое дорогое, что у него было, – корабль. Ну а самым дорогим, что оставалось у меня, были по-прежнему висевшая в ножнах шпага, заткнутый за пояс кортик и королевская «марка» на шее.