Шанталь. Ход королевы

Что бы сейчас ни произошло, какая бы кровавая сцена ни разыгралась перед глазами, я не сбегу. Патрис наверняка знает, что делает, и мой долг его поддержать».

Скрестив руки на груди и приняв безучастный вид, я не двинулась с места, демонстрируя свидетелям экзекуции полную солидарность с действиями капитана.

Тем временем Таонга, плотоядно облизываясь, подошел вплотную к вздрогнувшему при его приближении узнику и с наслаждением втянул воздух широкими ноздрями, довольно причмокивая губами, как если бы уже пробовал свой неожиданный «подарок» на вкус.

Пленник изменился в лице. Показное безразличие на его физиономии куда-то испарилось, как и сменившее его недоверие, когда он думал, что все угрозы были исключительно для того, чтобы его напугать и развязать язык. Теперь же во власти охватившей его паники он с ужасом в глазах принялся вырываться из крепко удерживающих его пут, в зыбкой надежде на спасение. Но спасения не было. Приговор, написанный на суровых лицах палачей, говорил яснее любых слов о том, что уговоры закончились и теперь его ждет долгая и мучительная смерть от рук дикаря, уже начавшего приготовления к кровавой трапезе.

Сняв с себя всю одежду и оставшись в одной лишь набедренной повязке, мучитель, не переставая бормотать непонятную тарабарщину, нанес себе на лицо странные узоры чем-то похожим на краску белого цвета, которую ему подал в глиняной чашке подошедший квартирмейстер, после чего приступил к выполнению жуткого ритуального танца, состоявшего из прыжков и кружений вокруг не на шутку испуганной жертвы.

Выносить внушающее страх зрелище становилось все труднее. Некоторые матросы, не выдержав, отвернулись, а один наиболее впечатлительный новичок едва успел добежать до борта, где его вывернуло наизнанку от охватившего кошмара.

– Тебе лучше вернуться в каюту, – обеспокоенно прошептал Нино. – Не нужно на это смотреть.

В ответ я только покачала головой. Если я где-то сейчас и должна находиться, то только здесь. И пусть никто потом не сможет сказать, что Роза струсила и сбежала, как сопливая девчонка.

Голос дикаря становился все громче, движения более безумными. Казалось, даже воздух сгустился в ожидании того, что должно было вот-вот произойти. Резко оборвав танец и прокричав что-то особенно угрожающее, потряхивая при этом кулаками, Таонга выхватил из брошенной стопки со своей одеждой большой острый нож и, отвратительно скалясь, бросился к пленнику.