Шанталь. Ход королевы

Что же в таком случае остается делать Патрису со всей его любовью, которая, как он чувствовал, Шанталь была не нужна? Уйти из ее жизни и больше никогда не встречаться? При одной только мысли, что лишится возможности видеть любимое лицо, слышать ставший таким родным звонкий смех и хоть изредка прикасаться поцелуем к нежным и трепетным в минуты страсти губам…

Нет, лучше смерть! Что бы ни случилось, он никогда не сможет оставить ее, потому что это означало бы лишиться всего самого дорогого, что у него было, – жизни!

Она – королева по праву рождения, и он, как простой дворянин, обязан смириться с тем, что никогда не станет для нее кем-то больше… Так пусть же поступает так, как считает нужным.

Он готов присягнуть ей на верность и поклясться служить до последнего вздоха, потому что она – воздух, которым он дышит, и кровь, бегущая по венам и питающая его бедное сердце, бьющееся ради нее…

– Стой! – он с силой стукнул по стенке экипажа, заставив кучера от неожиданности подпрыгнуть на месте, что едва не стоило тому жизни, так как он едва не свалился с козел прямо под колеса несущейся на полном ходу кареты.

 – Поворачивай обратно! Живо! Мы возвращаемся!

Только бы успеть, пока «горячая голова» не вляпалась в очередную неприятность, из которой придется ее вызволять.

– После публичной казни «Короля Тюн» все изменилось, Роза. С подачи твоего приятеля де Кресси предательницу Аньес повесили на Гревской площади, выдав ее за королеву бандитов.

– Но как? Разве она не пыталась это отрицать?

– С отрезанным языком? Не смеши меня, девочка.

Она получила то, что заслужила, и поверь, никто не пролил ни слезинки по этой ведьме, по вине которой в свое время погибло много славных ребят. Лишившись единого вожака, главари банд в надежде повысить собственный авторитет начали нападать друг на друга, что в конечном итоге привело к ослаблению наших позиций, чем тут же поспешили воспользоваться полицейские силы вместе с королевской гвардией. Начались массовые чистки. Нам больше негде было прятаться, пришлось в спешке бежать из столицы. Теперь, сама видишь, побираемся по привинциям, куда еще не добралась карающая длань отпрыска де Бурбонов.

Мы устроились на камнях возле небольшого костра, плохо защищавшего от холода зимней ночи. На установленном треножнике висел объемный котел с малоаппетитным на вид и на запах месивом, периодически помешиваемым бойкой старушкой с поварешкой в руках.