Шанталь. Ход королевы

Высокого роста, мужчина несмотря на полувековую службу на «хлебном» посту в доме одной из знатнейших семей королевства, так и не смог разъесться до размеров уважающего себя дворецкого, когда солидное брюшко вываливается из пояса узких панталон, а румяные щеки настолько широки, что за ними не разглядеть буклей парика. Худой и высокий как жердь, без малейших признаков мускулатуры и бледный как платок, повязанный на его тощей шее, он всегда ходил с таким кислым выражением лица, что создавалось впечатление, что вместо крови в его жилах течет чистейший уксус, добываемый из плодов местных виноградников.

– А ну пошли прочь отсюда, оборванцы! Сброду вроде вас нечего делать на территории поместья! Живо! Вон!

Вызывая в воображении ассоциацию со взбесившейся мельницей, он, хаотично размахивая несоразмерно длинными руками, попытался прогнать нас с крыльца, когда я, слишком утомленная для того, чтобы долго поддерживать маскарад, потеряла терпение и, старательно копируя знакомый нам обоим тон, оборвала его на полуслове, заставив замереть с выпученными, как у рыбы, глазами и открывающимся и закрывающимся, как от недостатка кислорода, ртом:

– Пьер, бездельник этакий! Вот как ты встречаешь дорогих гостей? Скройся с глаз моих, негодяй, иначе отведаешь кнута!

– Господи милосердный! – трижды перекрестившись, будто встретился с привидением, пробормотал несчастный, но уже в следующий миг лицо его озарила широкая улыбка: – Госпожа Шанталь, неужели это вы? Вы живы?! Ущипните меня, я, наверное, сплю…

Бедняга Пьер.

С воплем подскочив на месте после того, как мой спутник в точности выполнил его просьбу, старый слуга, пользующийся особым доверием своей хозяйки, держась за пострадавший бок, отпрыгнул в сторону, в то время как Нино лишь недоуменно пожал плечами при виде его реакции.

– Чего это он? Сам же просил ущипнуть…

Мне оставалось лишь развести руками.

– Почему тебя так удивило мое появление? С чего тебе вообще пришло в голову считать меня погибшей? А бабушка? Только не говори, что и она поверила в эту чушь.

Виновато пряча глаза, слуга кивнул:

– Ее светлости пришлось очень нелегко. Сначала она вступила в открытую конфронтацию с его величеством, обвинившем ее в пособничестве ваших капризов и организации побега.