Шанталь. Ход королевы

Но как же поразило меня то, что представилось глазам. Пьер говорил правду о траурном настроении герцогини. Жемчужно-серый оттенок, которым она любила себя окружать, исчез. Его заменил траурно-черный цвет, который был абсолютно во всем, начиная от бархатных портьер и заканчивая обивкой мебели. В тот же жуткий колер было окрашено шелковое платье хозяйки дома, полуутонувшей в любимом кресле, напротив которого на диванчике расположился так же облаченный в непривычно темный камзол маркиз.

Волосы зашевелились на голове при виде скорбно поникших фигур моих любимых и печальных выражений застывших лиц.

И если первоначально я собиралась ворваться в помещение и, оглушив всех радостными криками, зацеловать их до потери сознания, то при виде представшей картины мне пришлось отказаться от своих намерений из страха навредить им. Вместо этого, я очень медленно, шаг за шагом, мимо застывших в ужасе лакеев и неистово крестящихся горничных, сбежавшихся поглазеть на чудо, приближалась к тому месту, где сидели бабушка и ее гость, моля Творца о том, чтобы он дал им сил пережить потрясение от встречи с ожившей «покойницей».

Первым мое появление заметил маркиз. Он попытался было вскочить, но ноги отказались его слушаться, и он вынужден был вновь тяжело опуститься на свое место. Глубочайшее потрясение на его лице и странное поведение вызвало невольный интерес у герцогини скорее из вежливости, чем из любопытства повернувшей голову в том направлении, куда уставился ее гость.

– О Господи! Девочка моя…

По завершении изысканнейшего ужина, состоящего из нескольких перемен блюд, показавшихся настоящей амброзией после солонины и галет, составляющих корабельное меню, мы вновь собрались в гостиной, где я познакомила близких с Нино, представив его как своего товарища и телохранителя.

Не успели мы рассесться, как к нашей компании присоединился где-то до этого пропадавший Арно, бесцеремонно влетев в устеленное редчайшими персидскими коврами помещение прямо в перепачканной одежде и в грязных башмаках, принеся вместе с собой устойчивый запах конюшни, где по свидетельству домашних он проводил все свое время, вместо того чтобы изучать дисциплины, положенные воспитаннику знатной особы. С животными, в отличие от людей, у него была особенная связь, и именно с ними он предпочитал общаться, предпочитая искренность и верность последних лживому и лицемерному человеческому обществу.

С нашей последней встречи его внешность практически не изменилась.