Шатун. Казачий князь

 – Сегодня можно.

Кивнув, Руслан лихо опрокинул чарку и, занюхав её рукавом, сделал перебор. Репертуар его не изменился, так что песни из будущего, написанные о казачьей службе и воле, многие уже слышали. После каждой песни ему подливали водки, и парень даже не пытался отказаться. Сейчас ему и вправду хотелось напиться. До зелёных чертей. В дрова. Но когда зазвучали слова баллады «Иду на вы», песню подхватил весь отряд.

Чеканный ритм её отбивался крепкими кулаками по столам, а на втором куплете пара молодых казаков обнажили клинки и с шашками наголо выскочили на освещённый факелами пятачок.

К огромному удивлению самого Руслана, эта баллада и вправду стала чем-то вроде гимна отряда, а подобные пляски ритуалом. Старики, глядя на всё это, только удивлённо головами качали, оглаживая бороды и пристукивая кулаками в ритм.

Наконец, сбив пальцы и слегка охрипнув, Руслан отложил гитару и, глотнув квасу прямо из жбана, предложил, повернувшись к жене:

– Пойдём, милая, отдыхать. Холодает. Не нужно тебе тут мёрзнуть.

– Не хочу, – насупившись, упрямо мотнула Катерина головой. – Там всё о папеньке напоминает. Что теперь будет, Руслан? Как маменьке одной быть?

– Ну, она может хозяйство на управляющего оставить и к нам переехать. А может, вообще продать всё и уехать к нам. Это уж ей решать. В любом случае место в доме ей всегда найдётся.

От разговора о будущем их отвлекли подошедшие старики. В руках самого старшего была небольшая глиняная тарелка, на которой стояла чарка водки и лежал кусок ржаного хлеба, круто посыпанный солью.

Подойдя к князю, троица сняла папахи. Казаки, увидев это, дружно поднялись, и над поляной повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием факелов. Поднялся и Руслан, ещё не понимая, что происходит. Старейшина, державший тарелку, склонил голову и, протянув её парню, произнёс:

– Прими, княже. От сердца нашего. За слово доброе да за песни правильные. А ещё за то, что хоть и не казачьих ты кровей, а всё одно душа у тебя казацкая. Не побрезгуй.

– Благодарствую, браты, – растерянно пробормотал Руслан, поднимая чарку.

Этого обряда он ещё не знал. Выпив, он перевернул тару, показывая, что в ней ничего нет, и, поставив обратно на тарелку, закусил солёной краюхой. Внимательно наблюдавшие за ним казаки только одобрительно кивали на каждое его движение. Руслан чувствовал себя так, словно экзамен сдавал. Но судя по довольным улыбкам стариков, всё было сделано правильно. Следом тот же ритуал повторился и для Михаила.