Убедившись, что его услышали и поняли, Руслан убрал бумагу в карман и, глотнув чаю, тихо спросил:
— Все всё поняли? Может, кто спросить чего хочет?
— Ясно все, — за всех отозвался Роман.
— Добре. Тогда за домом смотрим до часу пополуночи. Позднее тут никто не ездит и не ходит, — подвел Руслан итог импровизированному совещанию. — Окно в своей комнате не закрывайте. Как стемнеет, из него веревку скинете. Не надо, чтобы кто из трактирных видел, что мы по ночам бродим.
Поселили их на втором этаже, так что опытным бойцам влезть в окно по веревке не представит никакого труда.
Первым вести наблюдение вызвался Роман. Опытный следопыт понимал, что лучше него выбрать толковое место для слежки сможет только сам Руслан, но ему нужно было регулярно мелькать на постоялом дворе, потому как трактирщик уже приметил его как старшего группы. Да и разговор о покупке пороха был проведен не просто так. В случае, если трактирщик что-то нароет, то искать примется именно его.
Вынув из кармана часы-луковицу, Руслан протянул их следопыту и, поднявшись, скомандовал:
— Коней проверьте, и через час снова к выходу всем быть готовыми.
Опять на базар пойдем.
— Зачем? — удивился Григорий.
— Мы сюда по торговым делам приехали, — чуть усмехнувшись, напомнил ему Руслан.
— А ведь верно. Нам еще и телегу добрую купить надо, — оживился Андрей, стрелок от бога.
— Нам еще много чего присмотреть надо, — поддержал его Руслан, окинув бойца задумчивым взглядом.
Присобачить к новым винтовкам оптические прицелы ему пришло в голову уже давно, но толковой оптики тут было с огнем не найти.
* * *Спустя трое суток Руслану уже был примерно понятен распорядок дня их фигуранта. Как оказалось, основная масса слуг в его доме была приходящей. То есть из пяти человек, обитавших в доме днем, трое регулярно уходили на ночь к себе домой. И только двое оставались при фигуранте постоянно. Крепкий, жилистый мужик, с ухватками бойца, и молодой, слащавого вида юноша."
"Едва увидев его в первый раз, Руслан чуть не сплюнул.
Уж очень он был похож на одного из тех, кого так яростно проталкивали в его времени на Западе, как образец для подражания. Жеманный, капризный, весь какой-то подшарниренный. Глядя на его походку, Шатун испытывал только одно желание — свернуть этому хлыщу шею. И желательно в перчатках, чтобы руки не пачкать. Заметив его мину, Роман, с которым они неспешно шли следом за молодым человеком, не удержавшись, тихо спросил, что происходит.
