Уж поверь, с тем оружием, которое они сейчас имеют, гранатами и моими мортирами, это вполне возможно.
— К слову, про них-то я и забыл, — задумчиво хмыкнул Рязанов.
— А вот это напрасно. Уж поверь, будет выход в предгорья, сам удивишься, как быстро мы с любым противником разберемся. Эти мортиры горцев сильно удивят. И не только их.
— Сколько их у тебя сейчас? — задумчиво уточнил Рязанов.
— Три уже сделал. И к каждому стволу по шесть десятков снарядов. Больше не стал. Хранить негде. Да и кислота закончилась. Еще три сотни гранат имеется.
— И где ж ты, позволь спросить, такую кучу оружия держишь? — изумился штабс-капитан.
— Так в сарае нашем, на заднем дворе. Больше-то негде, — развел Руслан руками.
— А ежели рванет? — возмутился граф.
— Мы с тобой даже пожалеть о том не успеем, — отмахнулся Руслан. — Не беспокойся. Я из всего взрыватели выкрутил. Надо будет, соберу.
— Ну вот что мне с тобой делать? — вздохнул граф. — С одной стороны, все твои задумки службе на пользу, а с другой — одни расходы с тобой.
— А я виноват, что у вас тут вообще ничего нет, кроме вас самих? — возмутился Шатун в ответ.
— Ты просто вспомни, как сильно действия нашей команды изменились после того, как задумки мои работать начали.
— Это верно, — все так же задумчиво кивнул граф. — Ладно. Бог с ним. Мне это все обдумать надо. Наливай, — снова скомандовал он.
Руслан быстро наполнил тару, и друзья подняли бокалы, когда ресторанный гомон перекрыл голос метрдотеля.
Поднявшись на эстраду, он огляделся и, судорожно комкая в руках салфетку, громко произнес, перекрывая шум:
— Дамы и господа, я имею честь сделать серьезное объявление. Только что стало известно, что империя объявила османам войну.
— Что-что? А ну, повтори, любезный? — послышался из зала пьяный голос.
— Я говорю, господа, ВОЙНА…"
