— Горцы это сделали, а значит, наказать их — суть задача вашего ведомства.
— Не знаю, кто сказал вам подобную глупость, но купца убили местные бандиты, — жестко отрезал Руслан. — Я в своих выводах уверен.
— А вы значит, сударь, тот самый поручик, кто сюда ажно из самой заграницы приехал, — мрачно прищурившись, уточнил полицмейстер, разглаживая роскошные бакенбарды.
— А вы с какой целью интересуетесь? — тут же нашелся Шатун, припомнив некоторые заходы офицеров полиции из своего времени.
— Кх-м, — слегка опешив, замер полицмейстер, не ожидавший такого ответа.
— Я, сударь, не знаю, как по вашему ведомству, а в моем вы бы по сию пору юнкером оставались, — нашелся он.
— Избави меня бог в вашем ведомстве служить. Уж лучше партизаном, навроде того же господина Давыдова, по лесам рыскать, — не остался Руслан в долгу.
— Да вы, я смотрю, никакого почтения к старшим не имеете, — зашипел полицмейстер, наливаясь дурной кровью. — Научили вас в заграницах всяких, никакого сладу нет.
— Господин полицмейстер, — голосом, которым можно было замораживать воду, оборвал его излияния штабс-капитан. — Князь Ростовцев империи служит с младых ногтей, жизнью рисковал столько раз, что мы со счету сбились. Так что не вам его укорять. И уж тем более не вашему ведомству обвинять его в некомпетентности. Если уж решили свалить это преступление на горцев, так хоть имейте смелость делать это с какими-то доказательствами.
— Да как вы смеете?! — взвизгнул полицмейстер, краснея еще сильнее.
— Смею, — не повышая голоса, оборвал его граф. — Смею хотя бы потому, что точно знаю. Непримиримых в городе не было. И давно уже. А все лояльные к властям на подобное не пойдут. Им свои семьи дороже. А коль решите вы, сударь, на своем мнении настаивать, так мы и его высокопревосходительству генерал-губернатору то же самое, что вам сказали, расскажем. Пусть он своей властью рассудит.
Полицмейстер, явно не ожидавший подобной отповеди, поперхнулся и, достав из кармана огромный платок сомнительной свежести, принялся утирать вспотевшее лицо, явно взяв паузу для обдумывания достойного ответа.
Но Рязанов не дал ему закончить. Звонко щелкнув каблуками, граф склонил голову, прощаясь:
— Честь имею, ваше превосходительство.
— Честь имею, — зеркально повторяя каждый его жест, добавил Руслан, и офицеры, развернувшись, отправились дальше.
Собравшееся общество жадно ловило каждое слово этого спора.
