Особенно теперь, когда вы умудрились самостоятельно схрон с оружием обнаружить и контрабандистов взять, которые то оружие через перевал таскали.
— Плохо, что мы не смогли банду, для которой это оружие привезли, достать, — качнул Руслан головой. — Не получилось бы там засаду устроить. Место не подходящее.
— Да и бог с ним. Найдем, — небрежно отмахнулся Рязанов. — Без оружия они не так страшны. Мои люди уже выясняют, кто должен был за теми винтовками прийти.
— У вас есть свои люди среди горцев? — удивился Руслан.
— Не горцы, но люди, близкие к ним, — напустил штабс-капитан туману.
— Так что там с бумагами? — вернулся Шатун к главному для себя вопросу, продолжая отливать пули.
— Гонца из столицы ждем, — устало вздохнул Рязанов. — Подробности мне пока не известны, но его превосходительство заверил, что все сделано в лучшем виде.
— И долго нам еще ждать? — чуть скривился Руслан, выбрасывая на стол еще горячие пули из литка.
— Гонец неделю назад выехал. Думаю, еще неделя, и все станет ясно, — пожал граф плечами.
«Ну да, при наших просторах, это не так уж и долго», — хмыкнул Руслан про себя.
— И все-таки, Руслан Владимирович, почему вы избегаете общества? Вы молоды, сильны, здоровы. В конце концов, это даже неприлично. В вашем возрасте не искать общества женщин неестественно.
— Вы рожу мою хорошо видите? — зло хмыкнул Руслан в ответ. — Да мной только непослушных детей теперь пугать.
— И все? Только это? — вдруг удивился Рязанов.
— А по-вашему, этого мало? Забыли, что встречают обычно по одежке?
— Это все правильно, — кивнул Рязанов.
— Но только и вы, Руслан Владимирович, забыли, что оказались на Кавказе. А тут без шрама и офицера за офицера не считают. Шрамов нет, значит, и в бою не бывал.
— Вы это серьезно? — растерялся Руслан.
— Как бог свят, — истово кивнул граф. — Самому иной раз стыдно.
— А вам-то чего стыдиться? — не понял Шатун.
— Ну как же. Десять лет тут служу, а рожа все еще целая. Одна отговорка, что служба у нас особая.
В нашем деле прежде головой думать надо, а уж потом шашкой махать.
— Твою мать, не знаю, плакать или смеяться, — проворчал Руслан растерянно.
— С чего бы? — не понял Рязанов.
— Шрамы получают в бою, но подобные отметины — это свидетельство или неудачи, или собственной ошибки, — пояснил Шатун.
— И что есть что? — заинтересовался граф.
— Неудача — попасть под разрыв снаряда из пушки или случайную пулю словить, притом в бою не участвуя.
