И в то же время удивлённо.
— Серёга, ты прям герой, — ответил он. — Горжусь тобой.
— Да, сынок, ты просто умница, — улыбнулась маман.
Не умница, а молодец! Ну что ты в самом деле? Вот эти ути-пути оставь для девчонок, прошу тебя!
Затем бате тут же позвонил следователь. Папа Ваня подтвердил слова Юленьки. Её нашёл и спас магический питомец семьи Смирновых. Мои способности, понятное дело, он афишировать не стал.
Но потом батя пожалел, что так ответил. Ему начал названивать барон Апраксин.
Уже вечером, когда мы всей семьёй собрались в гостиной на ужин, батя не выдержал, сбрасывая очередной звонок от барона.
— Ну сколько можно! — бросил он вилку на стол. — Последние два часа только и делаю, что сбрасываю звонки от Бориса! И чего ему надо от меня?
— Поговорил бы с ним, Иван, — с укором взглянула на него маман.
— Ну вот о чём, Наташ? — возмутился батя. — Он меня променял на Демидова. Предал, по сути. А ты говоришь — «поговори»! Мне даже смотреть в его сторону противно!
Затем коробочка на столе снова завибрировала, и батя раздражённо схватил её, всматриваясь в экран.
— О, Захарыч. Я же ему ясно сказал — проверить стену поместья… — недовольно проворчал папа Ваня, принимая звонок. — Да, слушаю…
— Тут у ворот барон Апраксин. Пускать или нет? — услышал я растерянный голос Захарыча.
Батя нахмурился, затем встретился взглядом с маман. И вздохнул. Подумал. Затем посмотрел на меня. Я кивнул.
— Да, впусти его.
Через пять минут в гостиную зашёл барон. Он был смущённым, и в то же время в глазах его плясали искорки радости.
— Иван, Наталья… Мне очень неудобно. Я так виноват перед вами, — выдавил Апраксин и опустился на корточки передо мной.
Я в это время уже поужинал и прикручивал монстру щупальце из деталей конструктора.
— Серёжа, я тебе очень благодарен, — пробормотал он, криво улыбнувшись, и смахнул слезу, которая собралась в уголке глаза. — Ты даже не представляешь, что сделал. Юля для меня самое дорогое, что есть в жизни.
— Не за сто, — сухо ответил я. Хотя его слова и взгляд были искренними.
— Нет, есть за что. Есть, — барон поднялся и обратился к Ивану, доставая какую-то бумагу. — Иван, я разрываю договор с Демидовыми. И только сейчас понимаю, что поступил очень некрасиво.
— Да мне плевать, — холодно посмотрел на него батя. — Делай, что хочешь.
Барон разорвал бумаги, затем скомкал их и передал их Аннушке:
— Выкиньте, пожалуйста, в мусор.
Та забрала у него обрывки бумаги.
— Прости меня, Иван, — виновато посмотрел на моего батю Апраксин.
