Одна из пернатых застряла своим костяным носом в резине, её провернуло несколько раз. Но, к счастью, не попала под колесо, вовремя освободилась.
Машину резко дёрнуло вправо. А затем она въехала в яму на обочине и замерла.
Семён-бедняжка пытался выехать. Задние колёса елозили по накатанному тракту, пока им тоже не уделили внимание мои крылатые помощники.
Звук свистящего воздуха, вылетающего из колёс, и отчаянные крики ублюдка, который стучал по рулю в истерике — что может быть в данный момент слаще этих звуков?
Батя уже подошёл к замершей на обочине коробке, из которой выскочил Семён, пытаясь убежать.
Но не судьба… Вороны сели на плечи жертве, плотоядно посматривая в её испуганные глаза. А пёс, который принёс меня к поместью, встал у этой сволочи на пути.
— Грррр… — угрожающе оскалился он, и помощник Демидова попятился.
Птички мне больше не нужны. Я поблагодарил их и разорвал связующие нити, наблюдая, как пернатые шустро упорхнули за деревья.
— Юлий, спокойно. Это же я, Семён, — продолжал в это время бормотать Семён, бледный словно мертвец, обращаясь к рычащему псу.
— Я же тебя всегда подкармливал.
— Наверняка какой-нибудь гадостью, — процедил батя, оказавшись позади него. Мы с маман тоже подошли, но держались в стороне.
— Подождите… Я не хотел вас обидеть, — повернулся к нему Семён. — Я же только…
— Да ну что вы, разве я обиделся, — батя злобно улыбнулся и врезал ему в лоб.
Удар был такой силы, что Семён потерял равновесие, падая на спину."
"— Ты что себе позволяешь!.. Я буду жаловаться… Сниму побои… — закричал этот ублюдок.
Половина его лица была красной. Батя ему впечатал конкретно. Через пару часов такой фингалище вылезет!
Семён продолжал угрожать, махать руками. Пёсик, ну-ка ещё раз посодействуй.
— АГРРР! АУФ! АУФ! — угрожающе залаял питомец на Демидовского прихвостня, надвигаясь на него.
— А кто сказал, что ты выйдешь отсюда живым? — батя подыграл мне, да ещё и улыбнулся так… Будто он маньяк какой-то. И этот холодный взгляд…
Во даёт, даже я на секунду поверил. Ну красавец просто!
Семён сразу же начал испуганно икать.
Протянул дрожащей рукой папку с подписанной дарственной.
— Вот, забирай. Только отпусти меня. Я жить хочу… Только не убивай… Семья у меня… жена, две дочки… — глаза Семёна были выпучены от ужаса.
— Ну что, отпустим его, Серёга? — повернулся батя, обращаясь ко мне. И забрал папку, доставая документ и разрывая его на мелкие кусочки.
— Теефон, — сухо ответил я, сидя на руках маман.
Про это устроойство я уже хорошо знал.
