Даже представить не могу, что в итоге ляжет на плечи Орловского - мы и вдвоём-то с ним с трудом справлялись, а здесь…
- Ну, вот так. Собственно, я потому и приехала к тебе.
- Почему он мне не позвонил?
- Он… Он чувствует себя ненужным. Сказал мне, что ты самолично хочешь вручить его Милене. Я пыталась убедить его, что это не так - но ты же знаешь Андрея - порой его не переспоришь.
- И всё же теперь ему придётся терпеть своего Пухляша рядом. У меня порой получается его переубедить. Дайте мне полчаса… нет - двадцать минут.
Вы же подкинете меня до главного ресторана?
- Конечно.
Тётя Таня теперь улыбается открыто, и я понимаю, что она испытывает облегчение. Точно такое же чувство разливается и у меня в груди. Теперь всё будет иначе - я смогу исправить то, что сделала. По крайней мере, когда я наспех принимаю душ, подкрашиваю ресницы и надеваю первую попавшуюся под руку одежду, я очень в это верю.
Отрывок 6
В здание главного ресторана я вхожу задолго до начала съёмок - мне просто необходимо встретиться с Орловским загодя, чтобы обсудить если не наши отношения, то хотя бы меню.
Его по памяти озвучила тётя Таня, которая пожелала мне удачи и отправилась дожидаться момента, когда родных и знакомых пригласят в ресторан той команды, за которую они прибыли болеть.
По дороге же успеваю набрать номер Катьки, которая поначалу сонно матерится, но всё же соглашается приехать к десяти в качестве моей скромной группы поддержки. Ни мать, ни отца я не зову - с первой у меня не особо тёплые отношения, а второго я не видела ни разу за то время, как он перестал выплачивать на меня алименты.
В пустынном павильоне так тихо, что кажется, пространство звенит. Или же это ощущение складывается у меня потому, что нервное напряжение внутри больше похоже на натянутую до предела тетиву. Меня встречают сотрудники съёмочной бригады. Администратор программы ничего не говорит по поводу моего вчерашнего отсутствия, пока я пытаюсь пролепетать что-то, что объяснило бы произошедшее.
Просто отдаёт указание наложить мне грим, начинает кому-то звонить.
Понимаю, что несмотря на кажущееся спокойствие людей кругом - я устроила маленький переполох своим прибытием. Или может, всё так остро воспринимается потому что у самой внутри - настоящее цунами? А время снова летит, как сумасшедшее. Когда сажусь в кресло в гримёрке, стрелки бегут к девяти часам утра. Пытаюсь считать про себя, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок, но это не удаётся.
