Дама куталась в пуховую шаль, и от одного взгляда на эту шаль Федю неудержимо тянуло чихать.
– …так мне ее жаль, так жаль бедняжку!.. Остаться на пятом десятке у разбитого корыта!
– Ничего, на работу пойдет."
"– На какую работу? Кто ей даст работу? Она всю жизнь за мужем прожила! А ведь была когда-то неплохая артистка. Помнишь, у Германа снималась! Как фильм-то назывался?
– Нет, не скажу, не вспомню.
– А сейчас! Кому она нужна?
Федя почесал нос, чтобы не чихнуть.
– Может, Юриваныч придумает что-нибудь.
– Ах, что он может придумать! – Дама в шали закатила глаза.
– На твое место ее посадит? Или, может, на мое, в бухгалтерию?
– А наследство? Наверняка что-то осталось.
– У кого?! У Виталия?! Да что ты, Леночка, он все, что имел, тратил на эту свою!.. И ведь столько лет! Где там остаться, небось одни долги.
– Да, да, это я не подумала…
Феде было неловко, стыдно, но он продолжал смотреть в окно на Большую Покровку и старые липы в снегу и слушать, стараясь ничего не пропустить.
Он был уверен, что вдова режиссера пробудет в кабинете долго, и настроился на длительное сидение, но дверь неожиданно распахнулась, дамы отшатнулись друг от друга, как застигнутые врасплох, и на пороге показались Лариса Николаевна и Юриваныч.
Он провожал ее.
Федя вскочил.
– Ты в любую минуту и мне, и Тане!.. И приходи хоть каждый день!
– Хорошо, Юра, спасибо. Ты не провожай меня, не нужно. Я не хочу.
– Вот молодой человек проводит.
– Я провожу, – с готовностью согласился Федя.
Лариса Николаевна посмотрела на него, хотела что-то сказать, но не стала.
На ходу натягивая куртку, Федя следом за ней спустился по лестнице, придержал тяжелую дверь, соображая, куда именно он должен ее проводить – до остановки или, может, до дома?..
– Вон моя машина, – сказала вдова режиссера и показала куда-то рукой. – Дальше можно не провожать.
– Поговорите со мной, – попросил Федя серьезно.
– Прямо сейчас?
– В любое время.
Она вдруг опять улыбнулась.
– Ну, давайте сейчас. Чем сейчас хуже, чем потом? Ничем не хуже, правда?
Он кивнул.
Машина его удивила – это был не новый, но очень солидный английский внедорожник на широких устойчивых колесах. Вдова в черном деревенском платке и мятом пальто открыла Феде дверь, уселась на водительское место и завела мотор.
– Вы ведь никакой не журналист и писать о Виталии Васильевиче ничего не станете?
– Я сценарист, – признался Федя, – работаю на «Российском радио». Делаю радиопостановки. Мы приехали…
– Я знаю, – перебила Лариса Николаевна.
