– Я?! – натурально удивился артист, засмеялся и положил ногу на ногу. – Слушайте, я на вас в суд подам, честное слово! За клевету и оскорбление."
"– Суд состоится здесь и сейчас, – продолжал Озеров как ни в чем не бывало. – Вы странный человек, господин артист, правда, странный. Нет, мелких жуликов полно, конечно, но так-то уж окончательно подличать… зачем? Ольга Михайловна ни в чем не виновата, она вас любит от всей души, хотя надо бы дать пинка вам хорошего под зад и за вихры оттаскать как следует…
…Это реплика Егора Атаманова, пронеслось у Максима в голове, не моя.
Но какая разница!..
Земсков опять вцепился в свои волосы. Руки у него были красивые. Благородные руки героя. Должно быть, у Фединого отца-кардиолога тоже красивые руки.
…Сейчас артист Земсков придумает, что делать дальше. Сейчас он разыграет свою мизансцену. Не дадим ему шанса. Ни одного.
– В тот день, когда убили Верховенцева, разразился скандал, и вы решили под это дело уйти из театра. Вы давно собирались, но в тот день решили окончательно.
Видимо, вы часто принимаете всякие решения и уверяете себя, что они окончательные!.. В антракте вы ринулись к главному режиссеру, чтобы объявить об уходе. И чтоб выглядело так, что это вы под горячую руку вознамерились.
– Никуда я не ринулся!
– Ринулись, ринулись! Вы еще дышали воздухом сцены, вы ненавидели Валерию, которая вас оскорбила, вы были… в порыве!
Ляля Вершинина взяла с подоконника фарфоровую пастушку и вертела ее в руках. Уши у нее пылали.
– Вы вбежали в кабинет главного режиссера и обнаружили его на полу.
Он был мертвый или только без сознания?
Земсков стиснул кулаки. Теперь он в упор, не отрываясь, смотрел на Озерова.
– Ну, это не так важно. Все равно спасать его вы не стали. Вы постояли над ним, раздумывая, что теперь делать. Позвать на помощь? Чтобы вас застали, скажем так, наедине с мертвым или умирающим человеком? Вы трус и негодяй. Вы были насмерть перепуганы и ушли бы, просто прикрыв за собой дверь, но тут на глаза вам попался портфель с ключами от директорского сейфа.
О том, что в сейфе лежат полмиллиона рублей, знал весь театр, и вы, конечно, тоже. Вы утащили ключи, рассудив – между прочим, совершенно справедливо, – что вот-вот начнется паника, вы сможете спокойненько зайти в кабинет Юриваныча и денежки из сейфа прибрать. Они бы вам очень пригодились, вы же Москву собрались покорять!..
Ляля все играла с фарфоровой пастушкой.
– Вы так и сделали, – продолжал Озеров, как будто сказку сказывал.
