– Не могу я органы вызывать, Максим Викторович. – Директор стал галстуком протирать очки. – Никак не могу. Это дело тонкое. Меценат наш не простит. Он и так не простит, а если уж я полицию подключу! Он ведь, понимаете, мне из рук в руки их отдал. Без всяких расписок, записок. Он человек такой… особенный, непростой.
– Бандит? – уточнил Федя Величковский, хотя все было и так понятно.
Юрий Иванович грустно нацепил очки.
– Непростой человек, – повторил он. – Очень любит наш театр. В трудовую книжку я к нему, знаете, не заглядывал, что именно там значится, бандит или депутат! Не знаю и знать не желаю.
Он нам всегда помогает. Он всегда участвует! А тут такое неуважение, такая катавасия! Полмиллиона, шутка ли!..
– И крыша, – тихонько вставила Ляля. – Только приступили.
– Мальчики, родимые, – вдруг встрепенулся директор, – вы уж никому ни единого слова! Поклянитесь, что ни звука!
– Клянусь! – громко пообещал Федя, а Озеров ничего не сказал.
Ляля поднялась и принялась по одной возвращать книги в шкаф.
По тому, как она их ставила, было понятно, что деньги – полмиллиона тютелька в тютельку! – пропали окончательно, их никто и никогда не найдет, и нет никакой надежды на то, что Юриваныч случайно переложил их из сейфа в книжный шкаф.
– А может, все и затевалось ради денег, шеф? – спросил Федя. Он заглянул в пустой аквариум с сухим песком на дне. – Как вы думаете? Может быть, режиссера Бочкина, то есть Верховенцева, убили только для того, чтобы вытащить у него ключи от сейфа? Куш неплохой!.
.
– Почему убили? – с ужасом спросил директор и повернулся к Феде вместе со стулом. – Как это – убили? Он же просто лежал… на полу… и никаких следов и намеков даже… Максим Викторович, это невозможно!
– Наш Федор сценарист, – пояснил Озеров. – Специализируется на детективных постановках.
– Постановка! – повторил директор и схватился за голову. – На сегодня была намечена запись для радио, боже мой!..
– Сегодня мы ничего записывать не будем.
– Максим Викторович, родимый вы мой, как же нам быть? Мы просто должны, мы обязаны!
– Что?
– Записать спектакль по повести Чехова «Дуэль»! – выдохнул директор с жаром.
– Мы так готовились! Мы собирались!
– Переругались все, когда состав утверждали, – грустно вставила Ляля.
– Вот именно, так и есть. Мы должны записать, не сегодня, так завтра или через три дня! Умоляю вас, Максим Викторович!
– Да не надо меня умолять, – несколько растерялся Озеров.
– Нет, нет, вы не понимаете!
– Я не понимаю.
