А выходит, так оно и есть на самом деле?! Главный режиссер падишах, а вся женская половина «театральной семьи» – его наложницы?
Покойный режиссер Верховенцев был не похож на падишахов, какими их Федя представлял себе по иллюстрациям из журнала «Восточная коллекция», номера которого он время от времени таскал у матери! Режиссер Верховенцев, хоть и облаченный в бархатную куртку, белые брюки и красный шарф, производил впечатление удрученного мужчины преклонных лет, которому некогда как следует побриться!
– …папа его всегда слушал и поддерживал, – продолжала Алина.
– Может, сейчас что-то изменится, не знаю! Устройте меня на радио, Федя! Я буду вести программу!
– Могу похлопотать. Максим Викторович Озеров, мой начальник, самый известный на радио режиссер, он будет записывать «Дуэль» и…
Алина расширила прекрасные глаза. Это у нее получалось виртуозно.
– Который в таком диком пуховике?!
– Почему… в диком? – смешался Федя.
– Господи, ну, конечно, в диком!.. Он режиссер, да?! Как это я сразу не поняла, мне же папа говорил! Послушайте, Федя, познакомьте меня с ним!
– Ну… конечно.
– Алиночка, ты уже взяла молодого человека в оборот?
В конце коридора показался высокий темный силуэт, быстро приближавшийся.
– Принесло, дома ей не сидится, – под нос себе пробормотала Алина, повернулась, раскинула руки и сердечно расцеловалась с подошедшей молодой женщиной. – Никаких оборотов, что ты, Мариночка! Сегодня все здесь, и у всех траур.
– И у тебя траур? – уколола ее глазами дама. Алина была в белом свитере с блестками и тесных белых джинсах.
– Познакомь меня, дорогая!
– Федор Величковский, приезжий из Москвы, – отрекомендовался Федя.
– Марина Никифорова, артистка. Здешняя! – И засмеялась, подавая ему узкую холодную руку.
Эта, напротив, была вся в черном, вокруг шеи боа из гладких, как будто антрацитовых, перьев. Кажется, именно ее вчера обвиняли в том, что она ест щи из банки, которыми провоняло платье звезды Валерии Дорожкиной.
– Вы производите разведку на местности, Федор? А мне казалось, что все роли уже распределены и изменений не будет! Или я ошибаюсь?
– Роли? Какие роли?
– В спектакле, который вы приехали записывать!
– Я не распределяю ролей, – перепугался Федя.
– Но изменения будут?
– Я не знаю. Наверное, нет.
– А запись будет? Все в силе?
– Наверное, да.
– Вы милый! – заявила антрацитовая Никифорова и слегка обняла за плечи белоснежную Алину. – Что наш директор? После вчерашних потрясений?..
– Да ничего хорошего, – погрустнев, сказала Алина.
