Шелковые слова

Шумно вздохнув, Дик поднял руки в знак своего поражения, после чего бессильно уронил их. Надолго замер, уставившись в одну точку на полу, собираясь с мыслями. Когда наконец он поднял голову, взгляд его открыто молил о прощении.

— Мне неведома твоя боль, Лейни, потому что, сколько себя помню, я всегда был окружен любящими родителями, родственниками, которые придавали мне уверенность. Однако я способен к сопереживанию. Я знаю: ты боишься.

— Но почему? Зачем ты так цепляешься за этот страх, когда уже столького добилась? Ты сделала огромный шаг, когда после смерти матери покинула тот мертвый дом и начала новую жизнь.

И твое теперешнее отношение к отцу свидетельствует, что ты осмыслила ту часть своей жизни, однако все еще позволяешь прежнему грузу давить на тебя. Ты ведь уже стала мне немного доверять. — Он протянул к ней руку. — Поедем со мной, Лейни. Сделай этот последний, решающий шаг. Давай доверимся друг другу.

Она стояла словно на берегу бурной реки. Возвращаться назад не хотелось. А на другой стороне стоял Дик, суля ей счастье и любовь.

Но между ними бурлил водоворот ее страхов. И она понимала, что опасно пересекать этот бурный поток: есть риск сорваться и утонуть. Да, Дик ей нужен, но нужен здесь, где они сейчас находятся, где безопасно, где от нее не требуют никаких обязательств.

— Это ведь не я ухожу! — воскликнула она, пытаясь оправдаться. — Это ты бросаешь меня, как когда-то мой отец поступил с моей матерью.

— У меня нет выбора. Тебе это известно.

— Наверное, он говорил ей то же самое.

Протянутая было к ней рука Дика упала, безжизненно повиснув вдоль его тела. Неужели она действительно так о нем думает? Разве он не сделал все, что в человеческих силах, чтобы она была счастлива? Если она по-прежнему отказывается принять это счастье, что еще он может сделать?

— Тебе нужен выбор? — устало спросил он. — Я предоставлю тебе выбор. Завтра я должен вернуться в Нью-Йорк. Когда судебное разбирательство завершится, я вернусь. Соберу Мэнди и Тодда и увезу их с собой домой.

Раз ты не веришь, что я тебя люблю, сможешь выбирать — ехать с нами или нет. Но мои дети уедут со мной.

Без него в доме стало пусто и уныло. Даже детский крик и бесконечная суета миссис Томас не меняли этого ощущения Лейни. Она бродила по дому, словно посетитель по музею, — отстраненная, ни к чему не прикасаясь. Он вдруг показался ей похожим на дом в Талсе.

Дик звонил по несколько раз на день, чтобы справиться о близнецах. Чаще всего он беседовал с миссис Томас.