Шелковые слова

«Нельзя подвергать себя риску потерять ее перед самым рождением ребенка. На что мне тогда жить?» — думала она, но упрямо продолжала сопротивляться:

— Я скажу, что мы пытались справиться с разногласиями, но они оказались слишком серьезными.

— А я буду утверждать обратное.

Стон вырвался из груди Лейни. Сперва она сочла его за естественную реакцию на безысходность ситуации, в которой она оказалась. Однако мгновением позже она поняла — он мог быть вызван и удовольствием — руки Дика поглаживали ее поясницу, а сам он приложил Щеку к ее животу.

В этот момент ребенок шевельнулся. Это был быстрый и резкий толчок.

Дик тотчас вскинул голову, глянул сначала на ее живот, затем — на лицо.

— Это малыш? — прошептал он, словно опасаясь его потревожить.

Лейни молча кивнула. Злость и волнение на время улеглись. При виде нежности и восторга, отразившихся на лице Дика, в горле ее застрял ком, на глаза навернулись слезы. Итогом проведенной вместе ночи явились узы, отрицать которые ни один из них был не вправе.

— До сих пор не могу поверить. — Он поцеловал ее в живот, затем бережно прикрыл его ладонями. Подняв голову, вновь посмотрел на Лейни, а руки его тем временем скользили по ее телу, груди и наконец остановились на плечах. Дик встал. — Лейни…

Он поцеловал ее. Так же нежно, как и на школьном дворе, только сейчас к поцелую примешивалось кое-что еще. То была страсть — страсть, сдерживаемая несколько часов, но сейчас вырвавшаяся на волю.

Губы его были теплыми и настойчивыми. Он не допускал ни малейших сомнений относительно своего права ее целовать. Не обращал внимания на ее напрягшееся тело, на ее попытки отстраниться, на плотно сжатые губы. Его язык неустанно и упрямо тыкался в уголки ее губ, пока те не разомкнулись.

Под столь стремительным натиском Лейни обмякла, и Дик удовлетворенно вздохнул, ощутив отклик ее тела.

— Лейни… — шепнул он, привлекая ее к себе.

Аромат его одеколона вскружил голову Лейни.

Наконец он отстранился и ласкающим движением убрал растрепавшиеся пряди с ее пылающих щек, затем поцеловал ее в кончик носа. Она наблюдала за ним сквозь пелену дурмана, все ее существо трепетало от ощущений, точно пробудившихся от долгой спячки.