Шелковые слова

Черт побери! За какого же монстра ты меня принимаешь? Что же я такого сделал, с чего ты взяла, что должна защищаться от меня и защищать от меня моего — моего ребенка?

— Ты уже однажды воспользовался моей слабостью.

— Да, наверное, — согласился он.

— Больше я тебе этого не позволю. Губы его сжались в угрюмую, жесткую полоску, но глаза горели.

— Я не хочу тобой пользоваться, Лейни. Я хочу, чтобы ты навсегда осталась в моей жизни. Неужели, по-твоему, я смог бы позволить тебе исчезнуть после той ночи, Лейни? Неужели ты не понимала, что я стану разыскивать тебя повсюду, ни перед чем не остановлюсь, пока не найду? Задолго до того, как я узнал о ребенке, я твердо решил отыскать тебя и сделать своей навсегда.

— Помолчи и выслушай меня, — строго велел Дик, еще ближе привлекая ее к себе, так что каждое его слово сперва струей воздуха достигало ее губ, а уж потом ушей. — Разве ты не знала, что отличаешься от других? Что после всех женщин, которые у меня были, — я вовсе не хвастаюсь и не пытаюсь произвести впечатление, а всего лишь констатирую факт, которым отнюдь не горжусь, — думаешь, я не почувствовал разницу? Почувствовал и не смог забыть.

— Это была случайность. — Лейни пыталась справиться с сумятицей противоречивых чувств. Какая-то ее часть с замиранием сердца слушала Дика, радостно внимая каждому слову; другая же часть приказывала не слушать, быть осторожной и бдительной, не поддаваться.

— Сейчас-то мы не в плену. Нет ни лифта с отключенным электричеством, ни клаустрофобии, ни истерики, ни бренди. Сейчас полдень и ярко светит солнце. Если все это было случайностью, почему же я хочу тебя сейчас больше прежнего?

Дик привлек ее к себе так, что она не могла не ощутить силы его желания. Символ его мужественности крепко прижался к ее бедру, и Лейни всем своим существом откликнулась на этот призыв.

— Я нужна тебе из-за ребенка, вот и все, — упрямо настаивала она.

Его губы, волшебники-искусители, запечатлели жаркие поцелуи на ее губах, щеках, подбородке.

— При чем здесь ребенок? — хрипло выдохнул Дик. — А теперь оставь все эти глупости и поцелуй меня.

Издав тихий стон, Лейни позволила его губам слиться со своими. Обжигающее тепло поцелуя, казалось, проникло в ее вены, разливаясь по всему телу, растапливая самые непоколебимые внутренние запреты и возражения.