Шепчущий череп

Карвер судорожно шевельнулся, слегка приподнял голову. Его рот раскрылся и закрылся, помутневшие глаза слепо смотрели в пустоту. Мы с Джорджем от неожиданности отпрянули назад, Джордж выронил карандаш. Изо рта Карвера послышался хрип, затем он невнятно произнес несколько слов.

– Что? – ахнула я. – Не понимаю, что он сказал?

– Я расслышал, – отмахнулся от меня Локвуд. – Записывайте.

– Карандаш… – бормотал Джордж, шаря по полу. – О, черт, он закатился под него.

– Я никак не подлезу туда, – бормотал Джордж.

– Можешь принести карандаш, Люси?

– Кто-нибудь записывает?! – взвыл Локвуд.

Джордж панически дернулся, от испуга выудив закатившийся под Карвера карандаш, и принялся быстро писать. Мы все склонились ближе к умирающему. Он лежал неподвижно и дышал как птица – часто и мелко.

– Где костяное стекло, Джек? – спросил Локвуд. – Ты его отдал кому-нибудь?

Запекшиеся губы вновь шевельнулись.

Джордж откинулся назад и воскликнул:

– Джулиус! – проворчал Локвуд. – Он сказал «Джулиус», Джордж. Имя.

Как Джулиус Винкман. – Он вновь наклонился ближе к Карверу. – Костяное стекло взял Винкман, Джек?

Карвер едва заметно кивнул.

– Это Винкман тебя ударил?

Несколько секунд мы ждали. Карвер вновь заговорил.

– Записывай же, Джордж, – сказала я.

Джордж непонимающе посмотрел на меня. Локвуд тоже поднял голову, нахмурился:

– Что записывать, Люси?

– То, что он только что сказал.

– Я ничего не слышал.

– Он сказал: «Пожалуйста, пойдем со мной». Совершенно отчетливо.

– Не слышал, – покачал головой Локвуд.

 – Но все равно запиши, Джордж. И отодвинься слегка. Я слежу за его губами, а ты мне свет перекрываешь.

Мы слегка отодвинулись и стали ждать. Мы ждали долго, потом я сказала:

– Мне кажется, все кончилось.

Никто из нас ничего не сказал. Никто из нас не шелохнулся.

Смерть приходит неуловимо, даже когда ты ожидаешь ее. Просто что-то словно проскальзывает у тебя сквозь пальцы. Голова умирающего вовсе не запрокидывается картинно назад, как это показывают в фильмах. Просто ты вдруг понимаешь, что переход уже совершился, а ты его и не заметил.

Больше нечего смотреть, больше нечего ждать, нужно жить дальше – без того, кто только что ушел навсегда.

Мы опустились на колени рядом со старьевщиком, такие же неподвижные, как он, затаив дыхание, переживая таинственный момент перехода в другой мир. Казалось, мы пытаемся остаться с ним в эти первые секунды после смерти, независимо от того, кем он был, независимо от того, куда он ушел.