Шепчущий череп

Мы отскочили в стороны, принялись кружить на месте. Из-под наших ног поднималась пыль, искрясь в лунном свете. Стало очень холодно. В ушах непрерывно звучал тревожный колокольчик.

Джордж тоже бросился выручать Локвуда, взяв на себя Киппса и Вернона. Локвуд тем временем отхватил часть второго рукава куртки Неда Шоу. Клочки ткани посыпались на залитый лунным светом пол.

Годвин торопливо отбросила упавшую ей на глаза прядь волос. Лицо у нее было таким неподвижным и бледным, что казалось сделанным из мрамора.

Может быть, я и сама выглядела ничуть не лучше, не знаю. Рассудок призывал меня остановиться и успокоиться, но знали бы вы, как тяжело сдерживать свои эмоции в населенном призраками доме! Я была в ярости, да. Мы все были в ярости. Но я поражалась, до каких крайностей была способна довести нас царившая в доме атмосфера. Серией бешеных выпадов Джордж оттеснил Вернона, затем переключился на Киппса и точно рассчитанным ударом уколол его в бедро. Локвуд с ледяным спокойствием продолжал резать на клочки куртку Шоу – она уже превратилась в лохмотья. Годвин…

Следующую свою атаку Кэт Годвин провела вдвое стремительнее, чем предыдущую. С белым лицом, с выпученными глазами, она направила удар в мою правую руку и задела кончиком своей рапиры незащищенный участок кожи между костями запястья, прямо позади гарды. Острие прокололо мне кожу, я вскрикнула и схватилась за запястье. Между пальцами показались капельки крови.

Я потрясенно взглянула на Годвин, затем перевела взгляд за ее спину, и рот у меня открылся.

Я попятилась назад.

– Сдаешься? – спросила Годвин.

Я качнула головой, указывая за ее спину, в сторону пустого кабинета. В луче лунного света возле окна из-под пола поднималась темная фигура.

Ее появление сопровождалось давящей, жуткой тишиной. Лучи лунного света корчились и сгущались, над полом поплыли полосы призрачного тумана. Из комнаты накатила волна морозного воздуха, перемахнула через наши головы и покатилась вниз по лестнице.

Наши носы и легкие наполнил тошнотворный сладковатый густой запах тлена и крови.

Кэт Годвин издала непонятный звук и замерла рядом со мной, разинув рот. Остальные опустили рапиры и тоже застыли на месте.

Фигура продолжала подниматься.

– О боже, – сказал кто-то. – Бикерстаф.

Нет, не Бикерстаф. Теперь я это знала. Не Бикерстаф, а Уилберфорс – человек, посмотревший в то зеркало. Но даже не это было самым ужасным в явлении призрака, которое мы наблюдали.