Шепчущий череп

Там, в темноте, среди искривленных стволов и поникших ветвей плыло пятно потустороннего света. Это была окруженная светом, неподвижная фигура мужчины. Шея у него была сломана, поэтому голова безвольно скатилась набок. Фигура медленно приближалась, летела по прямой, проходя сквозь деревья.

– Это невозможно, – сказала я. – Я только что взорвала его. Он не мог восстановиться за такое короткое время.

– Да, наверное, – кивнул Локвуд. – Джордж, сколько здесь может быть Рейзов-висельников?

Джордж неопределенно хмыкнул, затем повернул руку и указал своим грязным пальцем на другой участок леса.

– Пять, – сказал Локвуд. – Еще пять Рейзов.

– Шесть, – поправил его Джордж. – Вон там еще один, маленький, его плохо видно.

– Откуда они лезут? – нервно сглотнув, спросила я.

– Мы отрезаны, – спокойным, очень спокойным голосом сказал Локвуд.

Прямо рядом со мной был набросанный Джорджем земляной холм. Я вскарабкалась на него и нервно осмотрелась по сторонам на все триста шестьдесят градусов.

С того места, где я стояла, был виден небольшой, освещенный зажженными лампами и окруженный железной цепью островок. Вдоль серебристых звеньев цепи кружил, как кот возле птичника, безрукий Гость Локвуда. Над безруким призраком раскинулось ночное небо с крупными звездами, а за ним угадывались мягкие очертания леса, и оттуда, сквозь деревья, на край поляны выплывали молчаливые зеленоватые фигуры.

Шесть, девять, дюжина фигур, еще больше… Все костлявые, все в истлевших обносках, все со сломанной шеей, они стекались к нам, излучая неяркий потусторонний зеленоватый свет.

– Они везде, – сказала я. – Они окружают нас со всех сторон…

После недолгого молчания раздался голос Джорджа.

– У кого-нибудь чая в термосе не осталось? – спросил он.

Нет-нет, мы не впадаем в панику, когда оказываемся в трудных ситуациях. Такие ситуации – часть нашей работы. Ведь мы сотрудники агентства парапсихологических расследований, и чтобы поставить нас в тупик, должны одновременно появиться не менее полусотни опасных призраков. Не думайте, что я хвастаюсь. И что меня не выбило из колеи все, что происходило тогда в Уимблдонском лесу, тоже не думайте. Выбило.