У Сони оставалось еще очень много вопросов, но она понимала, что на большинство из них ответа ей сейчас не получить. Может быть, никогда не получить, если уж на то пошло. Это знание немного смиряло ее с действительностью, но не умаляло все нарастающий, почти животный страх. Там, в недрах тумана, что-то происходило, там прямо сейчас зарождалось что-то странное. И очень скоро они все поняли, что именно.
Первым насторожился черный пес, остановился, навострил уши, прислушался. Они, все трое, тоже прислушались. Поначалу было очень тихо, но вскоре они услышали отдаленный, приглушенный расстоянием и туманом собачий лай.
Соня испуганно вздрогнула. Означать это могло лишь одно: фрицы выслали в лес карательный отряд. Может быть просто для того, чтобы отыскать и убить сбежавших сельчан. Может быть, чтобы отомстить партизанам за смерть фон Клейста и бургомистра. А может, они нашли тех убитых, обезглавленных немцев, которые напали на Соню у лесопилки.
Как бы то ни было, в погоне участвовали не только люди, но и собаки, а это означало, что собаки непременно возьмут их след.
Если уже не взяли. Как скоро немцы будут здесь? Успеют ли они убежать или спрятаться? Или придется сражаться? Соня крепко сжала в руках автомат. Она готова сражаться! Бой всяко лучше неизвестности."
"Парни тоже сдернули автоматы с плеч, переглянулись. Во взглядах их читалась решимость. Черный пес улегся на землю, и тело дяди Гриши медленно соскользнуло с его широкой спины.
А собачий лай делался все громче и отчетливее.
К нему теперь присоединились и человеческие голоса. Сначала голоса эти были спокойны, даже азартны. Охота! Для этих скотов охота на людей – это развлечение. Особенно охота с собаками.
Черный пес беззвучно оскалился. Клыки у него были ужасающе огромными. Можно ли ими откусить человеку голову?..
Думать о таком Соня не стала. Вместо этого она осторожно, бочком подошла к дяде Грише, прощупала пульс, проверила повязки. Повязки были сухие, и в этом тоже была большая странность. Такие чудовищные раны должны были непременно кровить.
Иначе никак. Да и сам дядя Гриша казался ни живым, ни мертвым. Бледное лицо, заострившиеся скулы, губы с синевой, но при этом сердце его билось. Пусть редко – невероятно редко! – однако сильно и размеренно.
Соня так погрузилась в свои размышления, что не заметила, не услышала, как черный пес приблизился, заглянул ей через плечо. Она не заметила и не услышала, зато почувствовала запах. Пахло сырой землей и… ландышами.
