Шерхан

Улыбаюсь, потом резко встаю и обнимаю Ярослава со спины, утыкаясь лицом ему в шею. Он не смеется, не пытается вывернутся, просто неподвижно сидит на стуле, весь напряженный, натянутый как тетива на луке, готовая спустить свою смертельную стрелу. Очень хотелось верить, что она предназначена не для меня.

— Я люблю тебя! — шепчу, сильно зажмурив глаза, мне страшно, где-то на дне моего сознания, души сидит страх, который кутается в пушистое одеяло и смотрит на мир извне большими темными глазами. Страшно потерять все в одно мгновение.

Страшно внезапно осознать, что розовое стекло разбито вдребезги, и я иду по нему босиком, оставляя позади себя кровавые следы. Я знаю, что так и будет, если вдруг реальность вступит в борьбу с моими иллюзиями. И мне страшно… Однажды потерять ощущение стабильности…

— Чтобы не случилось, я всегда буду с тобою, я всегда пойду за тобою, я умру за тебя! Ты для меня все на этом свете, ты и наш сын! Слышь, Яр? Я всегда буду с тобою!

— Даже если реальность окажется слишком…мрачной?

— Даже если ты окажешься сыном самого Дьявола, я от тебя не откажусь! — смеюсь, звучит пафосно, надрывно.

Жду, когда Яр поддержит мое чувство юмора, но он молчит, кладет вилку на тарелку, только после этого откидывает голову мне на плечо.

— Я ценю это, Лер, правда, последнее время у меня много проблем, мне не до смеха-шуток, но обещаю, что все наладится! — губы улыбаются, а в глазах безразмерная тоска. Необъяснимая, личная, о которой лучше не спрашивать.

Глажу его по лицу, целую сначала в нос, потом глаза, пальцами черчу изгиб бровей, запоминая каждую черту его красивого лица.

Меня накрывает щемящая нежность к этому мужчине, хочется его обнять, если бы была возможно, срастилась с ним, как сиамские близнецы, чтобы никогда-никогда не разлучаться. Быть рядом. Я не могу представить свою жизнь без него, без нас. Я не понимаю, как это люди будучи в паре, могут говорить «я», «он», когда в семье нет личных местоимений, есть только «мы». И это «мы» мне очень дорого, как никогда.

Смотрю на себя в зеркало, нервничаю. С самого утра у меня внутри засела беспричинная тревога, я пыталась объяснить ее самой себе, но не могла. Просто не было причины тревожиться. Ярослав успокоился, он словно, наконец-то, решил свои вопросы и расслабился, теперь не ходил хмурной, вновь стал шутить, подкалывать меня. Много времени проводил рядом, наглаживал живот и играл в «угадай-ку» с сыном, пытался понять, какую часть тела наш ребенок решил продемонстрировать.