Шерхан

Ком в горле не позволяет мне дополнить свою речь еще парочкой фраз. Звонит мой телефон, губы трогает улыбка, поспешно вытираю ладошкой мокрые щеки, будто звонивший мог увидеть мое зареванное лицо. Не увидит, но по голосу может догадаться, ведь всегда чувствовал мое состояние, даже на расстоянии.

— Да, Ярослав!

Стараюсь не пялиться на него откровенно, но не получается, а он улыбается уголком губ и косится на меня хитрым глазом. Два часа пешей прогулки по городу пролетело как миг, никогда не думала, что мы могли не спеша гулять, есть мороженное и болтать о ерунде, осознанно опускать волнующие темы.

— Лер, ты можешь смотреть на меня сколько душе угодно и не отводить глаза в сторону, когда пересекаемся, — тихий смешок, берет кружку с латте и отпивает.

— Извини. Просто я соскучилась, — честно признаюсь, задерживаю дыхание от своей смелости. Яр, склонив голову набок, смотрит без улыбки.

— Я тоже соскучился. И рад, что мы вновь встретились, болтаем, сидим друг напротив друга… и делаем вид, что ничего между нами никогда не было, — на щеке дергается мускул, опускает глаза в кружку, обводит ее края пальцем.

— Яр…

— Лер. Не надо. Я не хочу возвращаться в прошлое и вновь переживать то, что там было. Было, прошло, пережили и забыли. Каждый справился, никто вены не порезал, не утопился, жизнь прекрасна.

— Ты даже не хочешь узнать, почему я так поступила? — осторожно спрашиваю, Ярослав откидывается на кресле, скрещивает руки на груди, всем своим видом показывая, что его это не интересует. Его пренебрежительная поза меня задела, я пытаюсь справиться со своими эмоциями, которые выходят из-под контроля, в глазах темнеет, и мне становится страшно, вдруг больше ничего не увижу.

— Лера! — слышу обеспокоенный голос Яра, не вижу его, ищу на ощупь его руку, так как чувствую исходившее от него тепло рядом с собою. Он ловит мою ладонь, сжимает. — Я рядом! — обнимает меня за плечи и целует в висок. Сердце успокаивается, дыхание выравнивается, в глазах постепенно появляется четкость картинки. Смотрю в зеленые глаза, в них застыла тревога.

— Я хочу перед тобой извиниться. Я была не права в каждом своем поступке. Я не должна была тебя обвинять в гибели нашего ребенка, не должна была сбегать от проблем, ведь по сути от них не убежишь, если они в голове. Прости меня… — обнимаю его за шею, утыкаюсь лицом в грудь, жадно вдыхая забытый аромат его парфюма.

— Ты ни в чем не виновата, малыш, — его ладони гладят мою спину, и мне кажется, что нет более уютного места, чем его объятия.